О донском говоре

Глава I.  ТИПЫ

В «Русской Истории» за 1837—1841 г.г. Николая Герасимовича Устрялова есть место, где сказано, что донцы составляют чудную смесь разноплеменных народов, что язык их состоит из разных элементов, что в чертах их лиц есть нечто азиатское и что казаки гордятся своим происхождением от черкесов и даже сами называют себя черкесами (?!).

О донском говоре

У Николай Михайловича Карамзина («История государства Российского», т. VIII.

1816 года ) о казаках читаем, что происхождение их не весьма благородно: они считались российскими беглецами, искали дикой вольности и добычи в опустелых улусах орды Батыя, в местах не населенных, но плодородных, где Волга сближается с Доном и где издавна был торговый путь из Азии в северную Европу; что казаки, утвердившись в нынешней своей области, взяли город Ахаз (древне — хазарский, просуществовавший до XVI в.), назвали его Черкасским (?) или казачьим (что одно и то же), что жён они доставали, как вероятно, из земли черкесской и могли сими браками сообщить своим детям нечто азиатское в наружности и прочее.

Андрей Григорьевич Филонов в «Очерках Дона» (1850 г.) в пятидесятых годах прошлого столетия и В. Ф.

Соловьёв в своей брошюре «Особенности говора Донских казаков» в 1900 году писали, что казаки, не смотря на то, что стоят за Русь, что полки их оберегают её окраины и что все имеют рвение постоять за честь Царя, сами себя не считают русскими; что если любому казаку предложить вопрос: «Разве ты не русский?», он всегда с гордостью ответит: «Нет, я казак!».

Казак называет русским только великоросса, малоросса же величает просто хохлом. «Стояли в России, ходили в хохлатчину, вернулись на Дон», говорят казаки. Да, и сами великороссы и малороссы (Слободской Украины) на вопрос: «Откуда вы?» — всегда отвечают: «Мы из России, а пришли к вам на Дон».

В своей книге «Кто был Ермак и его сподвижники», изданной мною в 1904 г., я, на основании исторических исследований, сделал выводы:

— что донские казаки исконные обитатели восточных берегов Азовского и Чёрного морей и нижнего Дона, известны у историков и географов разных стран под различными названиями;

— что расселение части казачества началось довольно рано, с IV и V веков по Р. X., на Днепр и далее на север, берега Балтийского моря и другие места, где они впоследствии стали известны под именем варягов, новгородских ушкуйников и других;

— что в XIV и XV в. в., после распада Золотой Орды, казачество вновь стало «слетаться» в древнюю свою родину, страну предков, берега Тихого Дона и Азовского моря, под четырьмя главными названиями (по московским и турецким летописцам):

а) азовских казаков, или сары — аз — ман — «царственных азовских людей». Сайи — ЦАРИ — Σαιοι – это самоназвание царских скифов.

В ведическом санскрите слова — Сару, сарратья — sarru, sarи, sirratu, sarathya — рать, ратный, соратник, (sа – совместно, ratha- колесница, воитель, герой.

От слова ведического санскрита «сарру» — sarru- происходит слово – «царь» в славянских языках, а в германских — кезарь и кайзер. В Риг-веде: саратхи — Sarathi — возница колесницы – «саратник». Первоначальное значение слова царь — «саратник», воин.

  • б) черкасов (днепровских);
  • в) новгородских повольников (с Волги), и
  • г) казаков рязанских, населявших своими городками все пространство к югу от Оки до степей воронежских.

О донском говоре

Курганы Царских скифов в области Геррос

Рязанские казаки в первой половине ХVІ ст. заняли земли по рекам Хопру, Бузулуку и Медведице. Около того же времени с Волги перешли волоками на реки Иловлю и Тишанку новгородцы и расселились по среднему и нижнему течению Дона, вплоть до его устьев.

Азовские казаки, вытесненные турками и татарами из Азова и с берегов Азовского моря в Северскую область, около 30-х и 40-х годов ХVІ ст., перешли вместе с небольшой частью северских казаков (севрюков) и белогородских на Донец, и далее на Дон, и заняли вновь свои исконные земли, пройдя вверх по Дону до «переволоки».

О донском говоре

Днепровские черкасы, или, как их в то время стали называть — запорожцы, перешли на Донец, а потом и на Дон в 1549 г, под предводительством своего князя Дмитрия Вишневецкого. Черкасские юрты располагались от местности, где был г.

Черкасск, на запад по правому берегу рек Аксая, Дона и Мертваго Донца до Миуса. Самые горы, идущие от нынешнего г. Новочеркасска на запад, в то время назывались Черкасскими (в «Книге Большого чертежа»). Часть запорожцев в 1590 — 1593 гг.

возвратилась обратно на Днепр, а потом они в числе10 тысяч человек пристали к самозванцу.

Кроме того, на Дон переселилось в 1640 г. около 5 тысяч запорожцев, принявших вместе с донскими казаками участие в защите Азова от турок («Азовские известия». Тауберт).

Таким образом, к половине ХVІ ст. на Дон «слетались» все отрасли одного древнего казачества, прошедшие в течение нескольких веков каждая свою историческую судьбу.

История нам не говорит, даже не делает никакого намёка на то, чтобы между азовцами, новгородцами, черкасами и рязанскими казаками на Дону возникали какие — либо недоразумения, схватки или междоусобицы, а «все», как говорит поэт, «с словом братского единства сражались с дикою ордой, оставив славу для потомства, тебе свободу, Дон родной».

Из первых атаманов казачьих общин известны: Агустий Черкас, Ляпун, Павлов, Андрей Шадра (рябой — по-татарски), Ермак, Лос, Каблан, Болдырь, Михаил Черкашенин, Корелла, Татара, Каторжный, Смирной, Федоров, Смага Чершенский и другие.

При Михаиле Черкашенине казаки проникли по Каспийскому морю к устью Яика (Урала) и разгромили в 1570 г. столицу ногайского ханства Сарайшык. За этот подвиг царь Иоанн Васильевич Грозный в том же году прислал на Дон жалованную грамоту, первую из сохранившихся.

Итак, на основании вышеприведенных исследований, мы видим, что населения Дона в половине XVI столетия относится к четырём главным элементам древнего казачества, народа, резко отличающегося своим антропологическим типом, как от великороссов, так и от коренных малороссов.

То есть казаки обладали такими физическими особенностями устройства туловища, ног, в особенности голеней, головы и лица, которые заставляют всякого, хорошо изучившего во всех отношениях казачество, выделять природного казака из массы других народностей, даже если бы его поставить в разноплеменную толпу и одеть в несвойственную ему одежду.

Тип великоросса всем известен. Поэтому мы об этом и не будем говорить.

О донском говоре

  1. Тип малоросса распадается на две отрасли:
  2. а) природных малороссов (древних Полян), то есть жителей северных малороссийских губерний Волыни и Подляшья (сходных во многом с польским крестьянством) — светло-русые волосы, голубые выпуклые, вернее — на выкате глаза, длинный стан, короткие голени, как и у великоросса (признак природного пахаря), прямой тонкий нос, удлиненная голова (долихоцефалы), узкий, относительно покатый лоб, часто веснушчатое лицо;
  3. б) малороссов только по языку, остатков прежних днепровских черкасов, в южных частях губерний Черниговской, Курской, Воронежской, Екатеринославской, в Новороссии и в Черноморье и Азове: короткий, но плотный стан, высокие голени, круглая голова, широкий, прямой, нередко нависший лоб, короткий нос, часто с горбиной, хрящеватый, иногда и толстый нос, чёрные глаза, смуглое лицо и тёмные жёсткие волосы, с красниной на усах и бороде.

Этот последний тип очень часто встречается и у нас на Дону, как остаток древних переселившихся сюда черкас, в особенности по Донцу, в Гундоровской и Луганской станицах, в Раздорской и даже от устьев Дона до станицы Пятиизбянской.

Рядом с ним встречается, чаще всего в низовьях Дона, в особенности в станицах Старочеркасской и Раздорской и выше по Дону до ст.

Пятиизбянской, преимущественно в за донских хуторах и по реке Салу, как, например, в хуторах станиц: Баклановской, Нижне и Верхне — Курмоярских, Нагавской, Потёмкинской, и Атаманской.

Тип казаков азовских: легкие и подвижные, среднего роста, с длинными ногами при коротком туловище, с небольшой головой, при немного выпуклом (тюркском) лбе и выдающемся затылке, с орлиным носом, иногда тонким и прямом, подобранном маленьком подбородке.

Все казаки азовского типа, большею частью брюнеты, с чёрными или карими глазами, с весёлым, жгучим взором, одним словом, с азиатским оттенком в лицах, до крайности разнообразном.

Есть между ними, в особенности, среди женщин, прекрасные, чисто древнегреческие профили, с правильным овалом лица, но есть и безобразные армянские или турецкие лица, при небольшой голове с большим «коромыслом» носом.

Мне, как хорошо знакомому с народами Кавказа, нередко приходилось встречать на Дону лица с профилями и овалами, схожими поразительно с осетинскими, лезгинскими (из Самурскаго округа), а в особенности с черкесскими, некоторых поколений, более сохранивших свою народность от метизации соседних племен в горах и ущельях Кавказа. Например, жителей черкесского аула Карм, расположенного близ Эльбруса, положительно можно смешать с нашими терскими казаками, но иллюзия тотчас пропадает, когда заговоришь с ними по-русски: они ни слова не понимают.

О донском говоре

Некоторые, в том числе известный филолог, профессор МГУ Богомолов Николай Алексеевич, находят сходство донских казаков с куртинцами, но мне кажется, насколько я знаю этот народ, сходство здесь кажущееся, поверхностное, вызванное своеобразной, иррегулярной службой их в Турции и Персии, как и казаков в России, вследствие чего у этих народов выработались в течение веков сходственные военные приёмы, удаль и прочее. Впрочем, заключение это требует тщательной проверки, как со стороны антропологической, так и лингвистической, так как в языке куртинцев есть много слов, употребляемых у нас на Дону, хотя слова эти имеют турецко-татарские корни, как — то: казан, таган, чекмень и другие, коренной же язык куртинцев близко подходит к новоперсидскому.

Казаки новгородцы от устьев рек Иловли и Тишанки расселились вверх по Дону до ст. Казанской, а вниз — до Азовского моря. Это самый предприимчивый, стойкий в своих убеждениях, даже до упрямства, храбрый и домовитый народ.

Казаки этого типа высоки на ногах, рослые, с широкой могучей грудью, белым лицом, большим, прямым хрящеватым носом, с круглым и малым подбородком, высоким лбом и круглой головой; волосы на голове от тёмно-русых до чёрных, на усах и бороде светлее, волнистые.

Казаки эти идут в гвардию и артиллерию.

Казаки верховых станиц, известные на Дону под общим названием «верховцев», как долго сталкивавшиеся с великороссами, представляют в антропологическом отношении, в массе своей, переходную степень от чисто древнеказацкого типа к великороссам, хотя среди них нередко можно встретить лица с чисто южным профилем.

О донском говоре

Верховые казаки — степенный, выносливый и трудолюбивый земледельческий народ; они считаются самыми исправными и надёжными казаками, способными переносить все лишения, сопряжённые с трудной казачьей службой. По мнению генерал — лейтенанта И. И. Краснова, высказанному им в своих записках:

 «Верховцы при поступлении на службу кажутся сперва несколько вялыми, но, прослужив немного, с удивительною скоростью преобразуются в превосходных во всех отношениях воинов; ловкие и проворные низовцы, поступая в полки, выходят часто плохими казаками и это оттого, что не в состоянии перенести всех трудностей, свойственных казачьей службе».

Верховцы — люди умеренные, скромные, немного суровые, богобоязненные, почтительные к старшим, почти вовсе незнакомые с общественными удовольствиями, одним словом, более других сохранившие свой древний общинный патриархальный образ жизни. Этими же чертами характера и образом жизни отличаются и казаки некоторых станиц, расположенных по среднему течению Дона.

Между тем, как казаки низовых станиц Дона, собственно простой класс народа, большею частью, склонны к торговле, промыслам, рыболовству, судоходству и другим. Характера они весёлого, лёгкого, даже немного ветреного.

Непочтение к старшим, сына — отцу и матери, внука — деду, несогласия супругов, ссоры и даже драки в семье — обычные явления у низовых казаков. Родительская власть в последние годы потеряла всякую силу и авторитет. Это явление стало теперь довольно резко выделяться и в станицах 1-го Донского округа.

Только в семьях старообрядцев, ещё довольно прочно, держится тот высоконравственный древний обычай казачества, в силу которого совершеннолетний сын часто не смеет при гостях сесть в присутствии отца.

Читайте также:  В ритм или в ритме?

А почтенные отцы семейств выслушивают и исполняют с покорностью всё, даже прихотливые, желания своих престарелых родителей, и часто предсмертные слова их имеют для них силу духовного завещания и исполняются всеми членами семьи беспрекословно.

Благословение отцов, даже заочное, «на веки нерушимое», принимается сыновьями с благоговением.

Из второстепенных типов, встречающихся среди донских казаков, можно указать на следующие:

а) татарский, то есть тюркско-монгольский, с некрасивыми, смуглыми, широкими лицами, выдающимися скулами, выпуклым лбом и маленькими кривыми ногами. Характер вспыльчив.

Казаки этого типа встречаются в задонских хуторах среднего и нижнего течения Дона, они произошли от татарских выкрестов, принятых в казаки, не говоря уже о том, что в древнем Черкасске была целая татарская станица, остатки которой представляют теперь жители — магометане хутора Татарского, Новочеркасской станицы.

Фамилии казаков 1 и 2 Донских округов: Татариновы и Татаркины, Чувильдеевы, Чувилины, Шевердяевы, Батеенковы (от Батыя, по — казацки — Батея) ясно свидетельствуют об их происхождении;

б) калмыцкий, не считая природных калмыков — ламаитов, живущих станицами в Засальских степях и причисленных в казаки. Тип этот произошёл от смешения калмыцкой крови с казацкой и даёт симпатичные и красивые, хотя немного и широкие, лица, в особенности у женщин. Фамилия Калмыковых часто встречается в южной части области, где Сальския степи прилегают к Донским;

в) еврейский тип. Этого типа казаки поразительно сходны с горскими евреями Дагестана, которые считаются остатками древних израильтян, пленённых ассирийским царем Салтанассаром и потом совсем исчезнувших с политическаго горизонта, т. е. рассеявшихся по обширному древнему Персидскому царству, Кавказу, Крыму, Китаю, Индии и другим землям Азиатскаго материка.

Казаки еврейского типа распадаются на две категории.

Первой категории еврейского типа: долговязые, с небольшой головой, покатым лбом, выдающимся затылком, с чисто семитским носом, с рыжими волосами на бороде и усах и тёмными волосами на голове, веснушчаты, по-казацки – «луданые», по-малороссийски – «рудые». По характеру заносчивы, кичливы, мелочны, пронырливы, сладки на язык с высшими чинами, но жестоки и беспощадны с низшими, и, до крайности, трусливы.

Второй категории еврейского типа: в антропологическом отношении сходны с первой, но только телосложением более мелки, черномазы, юрки, склонны к торгашеству, спекуляции и обдуванию. Военная служба им не по нутру, а потому они всячески стараются избежать её.

Этого типа казаки часто встречаются в низовьях Дона, в Старочеркасской и Аксайской станицах и городе Новочеркасске. Желающий убедиться в этом может обойти торговые ряды, Азовский и Сенной базары, в особенности старые лавки г.

Новочеркасска, где ещё остались некоторые, доживающие свой век торговцы — казаки этой категории.

Евграф Савельев  «Типы Донских казаков и особенности их говора.» (1908 год)

продолжение следует

Источник: http://ksovd.org/ksovd/472-tipy-donskih-kazakov-i-osobennosti-ih-govora-ch-1.html

Донской говор

Как и многие другие наречия, южнорусский появился из-за обособления жившего на юге России народа от других народностей.

Однако ростовчан нельзя назвать полностью изолированными: на Донской акцент повлияло проживание как украинцев в непосредственной близости (из-за этого акцент ростовчан зачатую называют «хохляцким»), так и многих других национальностей (благодаря близкому соседству с торговыми дорогами).

Словарик

Самая характерная черта для Донского говора – это «гхэ»-канье, когда вместо традиционного звука «г» или «к» звучит что-то среднее между «х» и «г» («гхде», «гхто»). Есть и смешные (для меня) особенности названий.

Например, пакеты называют «кулечками» или «кульками». Консервирование овощей именуют «купоркой», само название города Ростов-на-Дону иногда сокращают до «РостДон».

Естественно, есть характерные для ростовчан названия блюд, например, «шулюм» (суп из мяса и рыбы), «пузанина» (часть свиной туши или мясной рулет).

Мягкие тапочки называют «чувяками», свёклу – «бураком», овраг – «балкой». Каждый уважающий себя ростовчанин знает, где можно «гулять по пушке» (Пушкинский бульвар), а также всегда живет в страхе услышать, что его «отправят на Северный» (Северное кладбище – самое большое в Европе).

География

Многие особенности ростовского говора можно объяснить расположением.

Помимо близости с Украиной (кстати, говорят о себе ростовчане, что приехали «с рАстова», когда хотят подчеркнуть свою этническую принадлежность), город Ростов-на-Дону был фактически построен на пересечении пути Азия-Европа.

К тому же в городе на постоянной основе проживает большое количество армян и считает город «своим» (значительная часть Ростова – бывший армянский город Нахичевань).

Для русских южан также характерна певучая присказка «Тююю…». Реальное ее значение непонятно: на некоторых ресурсах я отметил, что люди таким образом выражают свое удивление. Например, это слово может произноситься с интонацией предложения «Да что ты говоришь!». Другие же буквально бросают это слово в пустоту, делая его резким и будто говоря «Подумаешь…».

Почти все ростовчане очень любят свой акцент. Он сразу отсылает их к временам детства, делая все вокруг родным и знакомым.

Зачастую, слыша Донской говор, бывший житель Ростова-на-Дону чувствует особенную близость к поначалу незнакомому человеку. Однако москвичам этот говор часто кажется «слишком простым, деревенским».

Иногда люди пародируют этот акцент с целью показаться примитивнее и глупее, что, несомненно, обижает людей, для которых он является родным.

А ведь просторечным его действительно можно назвать из-за часто употребляющихся частиц «шо» или «чё» вместо правильного «что», а также из-за обилия ложных ударений. Так, например, люди, живущие на юге России, неправильно делают ударения в словах «звОнит», «лОжит» (вместо «кладет»), «пОняла», «кофЭ», «рОдная», «крёстник» и так далее.

Еще одной особенностью языка является «заэтованье-переэтованье», «подэтованье», как его называют сами жители.

Когда я прочитала про эту уникальную черту, терялась в загадках, что бы она могла значить – то ли частое использование словосочетания «за этого, под этого» вместо привычных мне «за это», «под это», то ли акцент на букву «э» в разговоре. В итоге оказалось, что это такая ростовская «поговорка», если можно так выразиться.

Также считается, что для южного говора характерна излишняя торопливость.

Я не склонен этому верить, так как, по моему мнению, скорость речи зависит от ее обладателя – у меня много знакомых коренных москвичек, которые порой так быстро говорят, что их сложно разобрать, и в то же время есть другие знакомые из Москвы, которые говорят медленно (но не тянут слова, в чем их обвиняют ростовчане) и с расстановкой.

Есть и интересные выражения, имеющие значения только для жителей Ростова-на-Дону, например, «кто на куда» (далеко).

Вместо «или» здесь говорят «чи», вместо «о» или «про» говорят «за» («я слышал за эту историю»).

После проделанного анализа я вдруг заново посмотрел на свой язык.

Оказывается, мое московское «правильное» произношение некоторые считают «аканьем», а то, что я порой принимаю за случайную ошибку в речи или забавную помарку, зачастую оказывается проявлением одного из видов русских наречий.

Я почему-то действительно считал, что акценты характерны только для представителей других национальностей или для англоговорящих людей (например, акцент cockney или знаменитый техасский говор).

И вот мне захотелось поговорить с таким акцентом. Это же очень забавно и интересно – послушать свой язык со стороны, услышать в нем что-то новое и приятное уху.

Ведь не зря казачьи песни считаются образцом певучести – благодаря смягчению согласных звуков песня льется как ручеек, не спотыкаясь о твердые «г» и «к».

Иногда кстати эти звуки совсем редуцируются и появляется новое, «певучее» слово (например, «мна-аязычный» вместо «многоязычный»).

Теперь я точно буду обращать внимание на особенности разговора русских людей, и, надеюсь, еще не раз услышу какой-нибудь говор из Донской группы.

Источник: https://ludirosta.ru/post/donskoy-govor_2931

Казачий говор (язык)

За две тысячи лет язык казачьих племен менялся неоднократно. В самом истоке это был «скифский язык», на котором общались готские и сарматские (кавказские) племена общего индоевропейского корня.

По Овидию («Понтийские летописи») скифы (сарматы и готы) говорили одним языком, но на разных наречиях.

Письменность этого периода была руническая, все священные храмовые книги раннего периода апостольского христианства были выполнены особым скифским алфавитом, позже названным «антикумом».

После того, как на территории бывшей Скифии с X века образовалось княжество Тмутаракань (Азовская Русь, как провинция Киевской Руси), племена, его населяющие, стали ускорено переходить на древнеславянский язык. Священные книги со скифского «антикума» переписывались «кириллицей» на церковнославянский язык русского (русьского) православия.

При нашествии татаро-монгольской Орды на Русь казаки, находясь в составе ордынских войск на основе «тамги» (то есть «дани по людям»), вынуждены были использовать государственный язык Орды – татарский.

Низовые донские и запорожские казаки вплоть до начала XIX века говорили и по-русски (по-славянски), и по-татарски (по-тюрски). Многие тюркские слова и выражения остались в казачьем диалекте до настоящего времени. Л.Н.

Толстой служил на Кавказе и писал в повести «Казаки»: «Молодец-казак щеголяет знанием татарского языка и, разгулявшись, даже со своим братом говорит по-татарски».

Язык является основной опорой этнического самосознания. Именно язык связывает все области расселения любого этноса и четко обозначает этнические границы, которые не всегда совпадают с границами административными. Казаки нашего времени пользуются русским языком. Общая территория проживания и, конечно же, язык общения племен сформировал устойчивый русскоязычный казачий этнос.

В настоящее время в литературной и канцелярской формах мало отличается от языка русского (великорусского). Казачья народная речь делится на несколько диалектов, из которых одни больше, а другие меньше отличаются от того же русского языка. Диалекты великорусского (русского) и малоросского (украинского) языков. На Дону – гутор, на Кубани – балачка.

Наши диалекты принадлежат нам по праву совместного владения с русскими диалектами и исправно выполняют назначенную им роль в общении между людьми и в деле создания, нашей художественной литературы.

Они служат нашим национальным интересам, интересам нашей национальной культуры так же, как французские диалекты служат бельгийцам или или швейцарцам, английские – ирландцам и американцам, а тюркские языки кроме Турции – целому сонму азиатских народов.

Отсюда следует, что язык, как явление переменное, неустойчивое, может считаться признаком национальной принадлежности только условно.

Русские историки не хотят признавать независимого от русских происхождения казаков, ссылаясь и на язык, утверждая, что казаки – русские люди, говорящие на одном с русскими языке. Вместе с тем, единый русский литературный язык – совсем недавнего происхождения.

По словам Тургенева, только Пушкин «создал русский язык и установил литературу» (значит, только в первой половине XIX ст.

, когда Казачество было кроваво подавлено, когда все казачье каленным железом уничтожалось), что до этого времени существовали только отдельные славянские наречия, а вся русская знать считала великорусское наречие языком дикарей и стыдилась говорить на этом наречии.

По данному признаку мы должны были бы признать одним народом португальцев и бразильцев. Или испанцев, мексиканцев, кубинцев, филиппинцев. По этому признаку нам пришлось бы признать народом воров, «ботающих» по-фени.

Вместе с тем нам пришлось бы считать, что нет немецкого народа, поскольку наречия разных германских земель очень сильно отличаются. Что нет грузинского этноса — там тоже диалекты настолько разнятся, что жители соседних долин могут друг друга не понимать.

И что нет еврейского народа — у него много языков: иврит, идиш, английский, русский и др. Так по каким же все-таки признакам выделять народ?

Помимо родного языка другой составляющей особого этнического чувства является крепкая приверженность «своей» музыке. Музыка – неотъемлемая и важнейшая часть этнических признаков. Послушай, как поют люди, и поймешь, как и чем они живут. Казаки свои песни не поют, они их играют.

Казаки так и говорят: «Я тебе сыграю песню, и ты сразу всё поймешь, что к чему». Редко где найдешь такую музыкальную красоту многоголосого мужского хорового пения как у казаков. Чистые голоса улетают из вольной степи прямо в поднебесье, к Богу.

Казачья песня способна сплачивать, объединять, песня направляет людей в одно русло.

Абы — кое как, небрежно
Ажина растение ежевика
Ажнак, аж даже: ажнак заболело, аж до конца, аж столько (так много? даже столько?)
Айдан косточка из ноги барана; служит казачьим детям для игры в айданчики
Алахарь несерьезный, легкомысленный человек
Алтын от татарского «алты» — шесть; старинная монета в шесть «денег» или три копейки. До революции сохранялась еще память в «пятиалтынном» — 15 коп
Аль, альбо или, может быть
Анадысь намедни
Антирес интерес, прибыль
Анчибел нечистый дух
Анчутка чертёнок
Арапник длинный кнут
Арба воз с драбинами для воловьей запряжки
Аскаляться улыбаться, смеяться
Аскрьоток осколок
Ащеле если же; в том случае, если

Читайте также:  Основа слова в русском языке - правило, примеры, таблица

Баба, Бабаня бабушка.
Бабайки весла на лодке, с противовесом для облегения гребли
Бабник вид женской прически
Баглай лентяй, лежебок.
Багмут северо-западный ветер у населения Приазовья
Багрецовый ярко-красный.

Баз двор; или огороженный загон для скота.
Базавлук татарское слово, в разных произношениях означает «телячий». Отсюда казачье «бузивок» — годовалый теленок. Распространенное географическое название в районах исторического пребывания татар.

Остров Базавлук — место расположения Запорожской Сичи от 1593 по 1709 гг., после чего ее укрепления были разрушены русскими войсками, а Кош перешел на земли Крымской орды в Алешки. На Дону слово Базавлук сохраняется в названиях речки Бузулук, Усть Бузулуцкой станицы и растения «бузлучек».

Базыга старый хрыч
Байбак степной зверек, сурок
Байдак килевое судно с одним парусом
Байдик пастушеский или стариковский посох, палка для опоры
Байрак овраг
Бакчя / Бакша огород в поле, чаще всего, из арбузов, дынь и кабаков
Балахон домашнее платье Казачки
Балберка плечевой ремень у пики
Балка пологая долина в степи, иногда с болотистой речкой
Балык просоленная и провяленная хребтовая полоса крупной рыбы (в основном осетрина или сомятина)
Банить мыть, стирать
Баниться мыться, купаться. «пойду побанюсь»
Банник щетка для чистки орудийного ствола
Бартыжать идти на парусах против ветра зигзагами, лавировать
Баско красиво.
Бахтовый бархатный
Бирчить помнить, забирчить -запомнить.
Братина большая чаша для пития вкруговую.
Бренное грешное.
Було— было. (нижн Дон) была, — бывала, бывалыча Бягить — бижит.( н. чир)
Буробить — мять.

Ватман атаман.
Ветлеватый ветвистый
Ветье хворост.
Взгалчица возмутиться попусту поднять крик.
Вздымать поднимать.
Волхованье волшебство.
Втымеж в то время.
Вырушить сбросить.

Гарище пепелище.
Горний небесный.
Громный подобный грому
Грядка боковой край саней
Грядушка Спинка кровати

Деревника стройное деревце.
Десница правая рука.
Долонь ладонь.
Досюлешний прежний.
Дрот проволока
Духмяный душистый.

Жалочка дорогая, милая

Замордовать затравить (на охоте)
Замуроветь зарасти травой.
Заранка реннее утро.
Зареть гореть ярким пламенем.
Зарьять задохнуться, надорваться с перегону (о борзой собаке)
Здынуть поднять.
Зень земля.
Зой вопль.

Инищие иностранные.

Катух свинарник (где содержались свиньи)
Кильдим беспорядок
Киммерийский пролив Керченский пролив.

Коробчить или карабчить — воровать, обманывать
Корчев современная Керчь.

Кочет петух
Купавный Купавный
Курпей овечья шкура; верх папахи
Кут, куток -угол уголок (справа сбочь кутка ) — с правой стороны угла…

Лезть в купырь возмущаться по пустякам
Лепух комок чего либо.
Лодейный корабельный.
Локтать лакать

Мара смерть, марево.
Марена языческая богиня смерти.
Морок мрак.

На дым спустить сжечь.
Наслюз лед, с водой наверху.

Озипать или озепать — сглазить
Окол рядом.

Пабедье время около обеда.
Пернач рукоять металлическим перистым навершием, символ военной власти.
Повечерье закат солнца.

Повечерять поужинать
Полон плен, пленные.
Помоча подтяжки на штаны
Порато очень, сильно.
Поторечина вбитый в землю кол.

Похожие казаки в походе

Развязка лихость, ловкость
Рази разве
Расстёбывать расстегивать
Расхлебенить отворить настежь
Рахманка молоки красной рыбы, осетра, севрюги и т.п.

Рахунки не дать не справиться с делом
Рели качели, а иногда — виселица
Рель заливной луг в речной пойме
Рожак уроженец
Рубать рубить шашкой или топором
Руда кровь
Ружо ружье
Рукомесло ремесло
Рундук закрытый ящик, сундук, крылечко со ступеньками
Русское море Черное море.
Рученички связки льна или шерсти
Рыбалить ловить рыбу сетью или удочкой
Рылешник народный певец; исполнял казачьи песни, аккомпанируя себе на донской лире
Рынгач рабочий вол, сохранивший внешность и некоторую свирепость быка-производителя
Рыскатель не боящийся риска

Сапуха зола, сажа
Скиперда злость.
Скубаться ругаться.
Строка некошна нечистая сила.
Сурожское море Азовское море.

Таматарха древний город на месте нынешнего поселка Тамань.
Танаис древний город в устье Дона.
Тарап порывистый ветер.
Требище площадка доля волхования.
Тымьям чебрец.
Тю! восклицание, возмущение, удивление
Тюлишата птенцы

Ушкуй весельное судно казаков-повольников.
Фанагория древний город на Таманском полуострове.

Холобуда шалаш
Хряпка капустная кочерыжка

Цыбарка ведро
Цыц тихо!

Чаво что?
Чихирь молодое вино.

Шелепуга плеть.
Шура совет (сарматское).
Шурабаш глава совета у азовских казаков.

Щикилять хромать.

Яма новгородский город-крепость (Ямгород, Ямбург), нынешний город Кингисеп Ленинградской области.
Ямские казаки казаки Ямгородского околоградия
Ясы сарматское племя.

  • Казачьи поговорки
  • Атаманом громада крепка.
  • Без атамана казакъ сирота.
  • Без атамана дуван не дуванят.
  • Не атаман при булаве, а булава при атамане.
  • Не всем казакам в атаманах быть.
  • Атаманом быть — уряд держать.
  • Добрый казак баче, где атаман скаче.
  • Атаманом не хвалися, а его крепко держися.
  • И у атамана не две головы на плечах.
  • Терпи казак — атаманом будешь.
  • Атаманам пышки, казакам шишки.
  • Атамана из плохого казака не получится.
  • Казаки все наголо атаманы.
  • Казаков мало не бывает.
  • Казак молчит, а все знает.
  • Казака и под рогожкой видать.
  • На казаке и рогожа пригожа.
  • Взял у черта рогожу, отдать надо будет и кожу.
  • Тот не казак, кто боится собак.
  • За правду и волю ешь вволю.
  • Добрый казак не брезгает, что попало, то и трескает.
  • Что казаку здорово, то немцу смерть.
  • Казак что дите: и много дашь все съест, и мало дашь сыт будет.
  • Казак из пригоршни напьется, из ладони пообедает.
  • Не пил воды Дунайской не ел каши казацкой.
  • Хлеб да вода — казацкая еда.
  • Оттого казак гладок, что наелся и на бок.
  • Казак живет не тем, что есть, а тем, что будет.
  • Казак голоден, а конь его сыт.
  • Бог не без милости, казак не без счастья.
  • Не журися, козаче, нехай твой ворог плаче.
  • Куда казака доля не закинет — все будет казак.
  • Казак сам себя веселит.
  • Казак и в беде не плачет.
  • Казак Донской, что карась озерной: и крян, и прян, и солен.
  • Казак журбы не мае.
  • Не тот казак, что водою плывет, а тот что против воды.
  • Что там холод, коли казак молод.
  • Плакать не смею, тужить не велят.
  • Стой за правду горою, тогда и люди за тобою.
  • По правде и сила.
  • Коли всею громадаю дохнути, то и панятко сдохнет.
  • Собором черта поборем.
  • Кто от товарища отстанет, нехай от того шкура отстанет.
  • Где казак, там и слава.
  • Где Дон, там и правда.
  • Ходи прямо, гляди смело.
  • Правды и пуля боится.
  • В Бога верь, врага — бей, землю ори, жинку – пори.
  • Казака мати родила, мужика — женка, чернеца — паниматка.
  • Один раз родила казака мати, один раз и помирати.
  • Казак смерти не боится, он Богу нашему знадобится.
  • Боится дите того, что нет никого.
  • Наш Луг — батько, а Сичь — мати, от где треба помирати.
  • Краше умирати в поли, ниже в бабьячому подоли.
  • Казацкому роду нема переводу.
  • Где враг, там и казак.
  • Мужик врага ждет, казак врага ищет.
  • Хочешь спокою, готуйся до бою.
  • И про единаго казака война будет.
  • Береженого Бог бережет, а казака сабля.
  • Сохрани Боже от бешеной воши.
  • Щирый казак сзаду не нападает.
  • Кто пожалел врага, у того жена — вдова.
  • Кто развязал язык, тот вложил саблю в ножны.
  • От лишних слов слабеют руки.
  • С панами и свиньями не знайся.
  • От беса — крестом, от свиньи — пестом.
  • Пришли казаки с Дону, тай прогнали панив до дому.
  • У всех панов богато купленых брехунов.
  • Высыпался Хмиль (Хмельницкий) из миха, тай наробив панам-ляхам лиха.
  • Що буде, то буде, а казак панщины робити не буде!
  • Пиду на Низ, чтоб никто головы не грыз.
  • На козаку не буде знаку.
  • Житие собачье, зато слава казачья.
  • Коли казак в поли, то вин на воли.
  • Казак, как голубь: куда не прилетит, там и пристанет.
  • У наших казаков обычай таков: где просторно, тут и спать ложись.
  • Не тот казак, что поборол, а тот, что вывернулся.
  • Не все то казак, что списа мае.
  • Казак хороший та нема грошей.
  • Добыть или дома не быть.
  • Конь да ночь — казаковы товарищи.
  • Солнце за лес — казацкая радость.
  • Зипуны у нас серыя, а умы то бархатныя.
  • Без коня казак кругом сирота.
  • На удачу казак на коня садиться, наудачу его и конь бьет.
  • Казак на коня садится, а его невеста родится.
  • У наших казаков обычай таков: поцеловал куму да губы в суму.
  • Пущай с бабами водится сатана, нежели добрый запорожец.
  • Где соколы летают, туда ворон не пускают.
  • Что напишет писака, не слижет и собака.
  • Свой пес, оттого что свой, не перестает быть собакой.
  • Где два хохла, там три гетмана.
  • Не нашего полку, иди себе к волку.
  • Кланяйся своим, да не забывай наших.
  • Спаси нас Боже от папы Римскаго, да от хана Крымскаго.
  • Ляхи нам не паны, а мы им не хлопцы.
  • Пропал, как швед под Полтавой.
  • Голодный француз и вороне рад.
  • Пришли не званы, и уйдете не ласканы.
  • Казак на службе горит, а без службы тухнет.
  • Каков на гумне, таков и на войне.
  • Прежде не хвались, а Богу помолись.

Источник: http://kazak-center.ru/load/khronika_kazachestva/tradisii_kazachestva/kazachij_govor_jazyk/13-1-0-539

На каком языке говорят казаки Дона?

А как пример — «Тихий Дон» М. Шолохова. К нему он составил пояснения ко многим словам и оборотам, присутствующим в романе. В Союзе писателей ругали Шолохова за то, что увлекся, мол, чересчур своеобразной разговорной речью казаков. Но без местных слов произведение сильно проиграло бы, потеряв обаяние живого народного языка.

Мне, выросшему в казачьем регионе, впитавшему в себя язык донских казаков, очевидно, что он засоряется ненужными иностранными словечками и прочим мусором, хлынувшим в СМИ и на экраны телевизоров. Картина грустная.

Уходит в небытие поколение, которое читало «Тихий Дон» без помощи того самого большого словаря к нему. Замечаю часто и за собой, что перестал думать с употреблением казачьего языка. И чтобы написать этот материал, мне пришлось вспоминать некоторые слова.

Но большую их часть уже забыл по той причине, что они вытеснены из моей памяти.

А было время (учился в университете), когда мне часто задавали вопрос:

 — Что за тарабанский такой язык, на котором разговариваешь с нами?

«Переучиваться» стал позже. И были случаи, когда забывал заменить казачье слово на общепринятое.

…Как-то шел по рынку в одном из городов Южного Урала, вижу на прилавке крупные помидоры. Решил купить. Подхожу, говорю:

 — Килограмм поташек.

 — Чего?

 — Ну, это… килограмм… — показываю пальцем. Почему-то начисто вылетело из головы, что красное и продолговатое называется помидорами.

…В башкирском просторечном языке слово «бабай» — дедушка. Случилось как-то с башкирами поехать на рыбалку. Утром встали из палатки, попили чай и идем к лодке. И тут я поворачиваюсь назад — к палатке.

 — Ты чего?

 — Бабайки забыли взять!

Немая сцена. На меня удивленно таращат глаза, силясь сообразить, что имел в виду. С трудом объяснил потом, что на донском говоре бабайки — весла. Но до конца рыбалки меня называли Бабайкиным.

…Еду как-то с другом на автомобиле. Он за рулем, я — сбоку. Регион сибирский. Глухомань. Тайга. Дорога разбита. И вдруг на нее вылетает заяц. И начинает метаться в свете фар. Жалко, сейчас задавим зайчишку. Кричу, стараясь, чтобы друг услышал из-за натужно ревущего мотора:

  •  — Да на гальму!
  • Друг, ошарашенный этим словом, тормозит (пересилив охотничий азарт) и удивленно спрашивает:
  •  — Ты чего сказанул?

 — Сказал, чтобы на тормоза давил. У нас на Дону гальма — тормоза.

Читайте также:  Местоимения-существительные, прилагательные, числительные

 — Шайтан тебя побери! Упустили зайца! С тобой без переводчика невозможно ездить!

…В другой раз с ним же пью пиво. Приходит в избу его жена. Начинает ворчать (намусорили!). Берет с пола пустую бутылку, озадаченно смотрит по избе: куда же ее деть?

  1.  — Да поставь на загнетку, — говорю ей.
  2. Василий и его жена долго смотрят на меня, силясь понять смысл слова.
  3.  — Да на шесток печи, она же летом не топится у вас, — поясняю.

 — Так бы сразу и сказал. А то какой-то загнеток выдумал.

Много в донском говоре таких словечек, что нужен переводчик.

Вот навскидку, по памяти: лататя (кувшинка), ялдычить (говорить с повторами), юзжать (визжать), шулюн (бульон), татаура (портупея), тазать (ругать), сюзьма (заквашенное молоко), сым (сливки), сутолпища (большая толпа), переказать (сообщить что-то), пан (большой сом), пампушка (булка), падалица (внебрачный ребенок), охреянный (отчаянный), отрожина (ветка), отос (трос), извадить (избаловать ребенка), имурка (люцерна), искострижить (изрезать), кавилюжечка (царапинка), кавося (кого), кальдюжина (лужа), абы (лишь бы), алахарь (легкомысленный), заклекать (завлекать), кветок (цветок), лабец (конец), пилигнуть (пикнуть), ражка (развилка дорог), смуга (тень), хлестун (болтливый)…

Так на каком же языке говорят донские казаки? Самостоятельным его назвать нельзя. Мы имеем дело со смесью языков. Но эта смесь превратилась в нечто особенное. Ученые-филологи с изумлением обнаружили славянско-тюркскую основу. На Дону есть орловско-курские диалекты, тамбовско-рязанские, и они наслоились на языковые остатки половецких племен.

Известный советский ученый А. М. Листопадов писал:

Для всех говоров Дона типичен переход имен существительных среднего рода в категорию имён женского рода… Казаки во многих случаях сохранили особенности языка своих тюркоязычных предков. Насыщенность тюркскими корнями характеризует его настолько, что в старое время на Руси казачья речь считалась славянско-татарской.

Интересно и то, что до XIX века на Дону было двуязычие: женщины и дети говорили на тюркском наречии, а мужчины хорошо владели и обычной русской речью, так как служили русскому царю непосредственно и принимали участие во всех военных мероприятиях.

Жизнь не стоит на месте. Но грустно от того, что молодежь на Дону, читая по школьной программе «Тихий Дон», уже не понимает язык героев и часто обращается к словарю в конце книги.

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/prozazhizni/articles/72320/

Традиционная казачья культура

Традиционная казачья культура

Традиционная культура является одной из важнейших характеристик казаков как субэтнической (или этносоциальной) группы. Она тем своеобразней, чем глубже мы погружаемся в историю.

Однако здесь нас ждет немало разочарований, что связано с ограниченностью источников, их опорой на предания и впечатления путешественников, чиновников, писателей.

В этом смысле в более выгодных условиях находятся диалектологи, которые располагают письменными источниками в довольно широком временном диапазоне.

Донские говоры. Интерес к говорам казаков обнаруживается на начальном этапе становления отечественного языкознания, и уже в словаре В.И. Даля содержится значительный объем казачьих слов и выражений. В 1900 г.

выходит статья В.Ф. Соловьева «Особенности говора донских казаков», а в 1915 г. московской диалектологической комиссией были составлены первые карты, весьма неточные, показывающие границы расселения великороссов и малороссов.

Последовательно и системно говоры донских казаков стали изучаться в XX веке, то есть уже довольно поздно, когда язык сильно трансформировался под влиянием изменившегося состава населения, уклада жизни и вследствие общих процессов развития.

Среди филологов, заложивших основу донской диалектологии, уточнивших границы говоров, назовем прежде всего А.В. Миртова, который составил первый словарь донской лексики, а также С.П. Габа, Е.И. Диброву, В.С. Овчинникову, К.К. Удовкину, Т.А. Хмелевскую, Р.И.

Кудряшову, В.И. Супруна и др.

Большинство диалектологов сходится во мнении, что говоры Дона относятся к южно-великорусскому наречию и отражают в основном свойства его западных (орловских) и восточных диалектов – рязанских и тамбовских и в этом смысле можно говорить об их однородности по происхождению и развитию. Отмечается в то же время, что донские (казачьи) говоры являются говорами социально изолированного типа.

Уже первые исследователи вслед за историками и этнографами предложили генеральное разделение донских говоров на низовые и верховые, с границей, совпадающей с делением на военные округа (1-й и 2-й Донской).

В верхнедонских говорах Хоперского округа и в станице Митякинской Донецкого округа А.В. Миртов отмечал влияние новгородских говоров. Он видел его в лексике (вадить, пышка, атаман и др.) и в фонетике (поддёржка, станёшник, давнёшний, гололёдица и др.).

Северные элементы в южных группах говоров он усматривал в отсутствии сильного «аканья» и в таких формах, как «мечик», «племенник», в падежных формах «к сестры», «на травы», «нагулялси», «набегалси» и удвоенных шипящих (ш). Современные исследователи также отмечают остатки цоканья и другие черты северных говоров.

Миртов также объяснял «сюсюкающие» говоры станиц Черкасской и Елизаветинской калмыцким влиянием (смешение ч и ц ).

  • В донских говорах прослеживаются типологические черты южнорусского наречия и упомянутых диалектов. Они же являются общими для донских говоров:
  • – неразличение в первом предударном слоге гласных среднего подъема; различение «ц» и «ч»;
  • – переход большого числа имен существительных среднего рода в женский (мяса, солнушка);
  • – мягкое окончание в глаголах третьего лица: сидить, сидять;
  • – «г» произносимое длительно, как латинское «h» (Миртов).

Различия между донскими говорами отмечены в фонетике, меньше проявляются в морфологии и практически отсутствуют в синтаксисе. Большинство черт донских говоров присутствует и в других, однако проявляется в иных условиях: некоторые позиционные мены (гласных между мягкими согласными) определены на уровне лексики, а первичных говорах на уровне фонетики.

Авторы предисловия к «Словарю русских донских говоров» отмечают, что некоторые говоры Нижнего и Среднего Дона «сформировавшиеся в более ранний период (XVI–XVIII вв.) на основе русских и украинских говоров, являясь южнорусскими по своей основе, не соотносятся ни с одной из групп первичных говоров русского языка и представляют собой новообразования».

А.В. Миртовым отмечено своеобразие форм родительного падежа – у мене, у сестре, у маме, у куме, которые он трактовал как архаизмы. К этому же типу относятся формы уехамши, сказамши, выпимши, а также лексемы гламный, сламный, дамно и т. п.

В течение длительного времени одним из главных вопросов советской диалектологии было установление и уточнение границ украинских влияний в говорах Дона. Одновременно с этим очевидное воздействие тюркских, некоторых кавказских языков и арабского практически осталось без внимания, не изучается, а лишь констатируется.

Наиболее своеобразная часть говоров – лексика донских казаков – не изучалась в том аспекте, в котором изучается традиционная культура казаков – по линии оппозиции мужской/женский. Между тем составление словника к словарю мужской субкультуры показало большое значение лексики тюркского, арабского происхождения.

Известно, что мужчины под влиянием образования и службы в армии значительно быстрее утрачивали фонетическую характерность говора, тяготея к литературной норме.

Однако лексика мужской субкультуры, хотя и постоянно обновлявшаяся, сохранила обширный пласт лексических единиц, который нуждается в специальном анализе и осмыслении.

Исследователями в последние годы отмечен рост интереса к народной речи, к повышению ее статуса. Эта тенденция особенно очевидной стала с началом возрождения казачества. Выходцы из казачьей среды в своем большинстве считают важным и необходимым знание как литературного, так и народного языка и умение правильно выбирать между двумя этими формами в зависимости от ситуации общения.

Наиболее документированной сферой является фольклор донских казаков, первые записи которого относятся к XVII веку (словесные тексты заговоров и песен) и с записью напева к XVIII в.

Обширность фольклорного наследия донских казаков затрудняет его целостное описание. Ученых привлекала в основном песня, которой посвящены многочисленные исследования, в том числе и опыты классификации.

Песенные жанры достаточно полно, но не исчерпывающе отражены в пятитомном своде А.М. Листопадова «Песни донских казаков» и позднейших публикациях. Издания прозаического фольклора не столь многочисленны и систематичны.

Но в совокупности с неопубликованными полевыми материалами они дают основание для обобщений.

Учитывая взгляд на наследие самих носителей традиции, к жанрам казачьего фольклора мы должны отнести те, что развивались и сохранялись в воинской среде, в условиях похода, вне поселений.

В науке утвердилась расширительная трактовка системы жанров казачьего фольклора, согласно которой к нему относят все бытовавшие и передававшиеся из поколения в поколение виды фольклора.

Их состав и соотношение со временем менялись.

Специфика донского фольклора определяется разграничением жанров по функционированию во внешнем и внутреннем быту . Этот подход, положенный в основание дореволюционных песенных сборников и выработанный на песенном материале, применим и к жанровой системе в целом. В качестве генерального разделителя в этом случае выступает пространственная оппозиция внешний/внутренний.

К жанрам внешнего быта должны быть отнесены исторические предания, устные рассказы, военные заговоры; исторические и лирические «молодецкие» песни, различные по форме (преимущественно протяжные разного уровня распетости) и маршевые пешего и конного строев (под шаг или аллюры коня).

К жанрам внутреннего быта внеобрядовые – сказки, предания, легенды и былички, заговоры, связанные с лечебной и любовной магией; обрядовые приуроченные песни и речитации – календарные (зимнего и весенне-летнего цикла), семейно-бытовые (предназначенные детям песенки и приговорки, свадебные и похоронные песни и причитания), хороводные (игровые и плясовые) преимущественно приуроченные былинные (термин А.М. Листопадова) и балладные песни, лирические, различной тематики, духовные стихи и псалмы. И хотя при таком делении нас не удовлетворяет повторяемость жанров в группах в результате подразделения их по бытованию, репертуар и художественно-выразительные средства обеих жанровых групп оказываются в значительной степени дифференцированными.

Так исторически сложилось, что жанры внешнего быта стали средоточием самобытного, уникального начала донской культуры. Но со временем именно через них в дальнейшем происходило его «размывание».

Центральным элементом системы казачьего фольклора является песня . Высоко оцениваемая самими носителями, охватывающая важнейшие сферы жизнедеятельности, доминирующая количественно и качественно, она в наивысшей степени аккумулирует своеобразные черты донского фольклора.

По данным исследований, проведенных автором, на начало XX века полковой репертуар исчислялся примерно тремя сотнями песен и был представлен распетыми бивуачными (около 200), строевыми подвижными периодической структуры (около 80) и полковыми плясовыми (выявлено около 40 наименований).

Репертуар отдельного полка, как показывает изучение полевых опросных листов, был приблизительно вдвое меньше. Бытовой репертуар можно определить в границах 300–350 песен и речитаций.

В наиболее «песенных» станицах в 70-е годы прошедшего XX века репертуар одного исполнителя мог исчисляться огромным количеством песенных образцов (до 500). В то же время записи прозаических жанров в пределах отдельных поселений представлены двумя-тремя десятками.

Носителями этого пласта фольклора является не вся община, а ограниченный круг лиц. Подчеркивая высокий статус исторической песни, В.К. Соколова писала: «Отрывки из песен вставляются казаками в предания для подтверждения достоверности рассказываемого: «Про это и песня есть».

«Служивские» песни внешнего быта и могут быть названы собственно казачьими. Весь корпус песенных текстов – исторических, эпических и лиро-эпических и собственно лирических – отмечен общностью поэтических приемов и принципов изложения.

Разграничить их можно на «сюжетные» (с устойчивой последовательностью и связью сюжетно-поэтических мотивов и завершенностью развития темы); «квазисюжетные», в которых наблюдается смешение текстов и принцип концентрации образного содержания и несюжетные.

Первая группа представлена песнями на историческую тему, поводом к созданию которых послужили действительные факты истории. Стремление к конкретизации проявляет себя в детальном описании картины штурма, осады крепости, переправы и т. п.

Эпическая обобщенность – в формульности поэтического языка и комбинаторности мотивов, способствующей абстрагированию от конкретных событий и персонажей, благодаря чему, по мнению Б.М. Путилова, в исторических песнях преодолевается сюжетная замкнутость раннего эпоса.

Во вторую входят лирические и исторические песни, композиция которых основана на «ступенчатом сужении образа».

Цепочка символов и метафор придает им картинно-созерцательный характер, заменяющий действенность былин и баллад. Используемый в лирике для описания «лествицы чувств» (А.С.

Пушкин), этот принцип высказывания в поэтике исторических песен применяется преимущественно для описания пространства.

Тексты песен обеих групп имеют открытый, незавершенный характер, что осознано исполнителями как особое качество недосказанности и неисчерпаемости песни: «Песню до конца не доигрывают, жене правды не сказывают».

Следующая глава

Источник: https://info.wikireading.ru/136519

Ссылка на основную публикацию