Я узнал о религии ислам или ислама? как правильно?

Яков Кротов: Этот выпуск программы посвящен продолжению темы взаимоотношений ислама и христианства.

Наши сегодняшние гости – Фарит Фарисов, заместитель председателя Совета муфтиев России и Духовного управления мусульман России, автор пятитомника «Тайны татарского народа», один из основателей Исламского института в Москве, и православный, сопредседатель Международной ассоциации «Христианство и ислам» Дмитрий Пахомов.

Дмитрий Вячеславович, каковы цели вашей ассоциации?

Дмитрий Пахомов: Главная цель – чтобы христиане и мусульмане помнили о своих общих авраамических корнях и жили в дружбе, вместе созидали любое государство, в котором они живут, будь то Россия, Турция, Ливан или Сирия. В любом государстве, где живут христиане и мусульмане, они должны быть братьями и вместе созидать светлое будущее своих стран.

Яков Кротов: Фарит Фарисович, как бы вы оценили уровень мира в христиано-мусульманских отношениях?

Фарит Фарисов: Мое субъективное мнение: разъединение между христианством и исламом искусственное. Многие вещи были просто забыты у истоков. У нас, мусульман, учителем является муфтий Шейх Равиль Гайнутдин.

Чему он нас учил? Христиане – это наши братья, Бог один, пути к нему могут быть разные. Нельзя забывать, что первых мусульман спасли христиане – монах Бахира увидел пророка в пятилетнем мальчугане. И мы этого не забываем.

Мы не должны забывать, что в Коране наш пророк Иса (Иисус Христос по христианской вере) упоминается гораздо больше, чем сам пророк Мухаммед.

Яков Кротов: Но все-таки, как оценить состояние православно-мусульманских отношений, например, в каком-нибудь 1565 году? Вряд ли они были стопроцентно мирными.

Фарит Фарисов: Но тогда, может быть, с точки зрения христианства посмотрим, какие были отношения в 1210 году между Константинополем и Римом?

Яков Кротов: Не напоминайте…

В Коране пророк Иса (Иисус Христос) упоминается гораздо больше, чем сам пророк Мухаммед

Фарит Фарисов: Видите, мы приходим к тому, что когда идет разъединение, ему дают определенную окраску, чтобы реализовать свое безверие и бесчестье.

Яков Кротов: Если принять взятие Казани за нулевую точку, то как на сегодняшний день складываются отношения?

Дмитрий Пахомов: Любой разумный историк констатирует, что русские и татары – это два государствообразующих народа России. Мы взяли Казань, но Казань стала Москвой, ставка хана переместилась в Кремль.

Российское государство во многом основано именно на татаро-монгольских принципах. Татарское ханство, Астраханское ханство – прямые наследники Золотой Орды.

И вот Москва, которая, казалось бы, пошла с экспансией, по сути, сама стала правопреемником не только Византийской империи, но и той же Золотой Орды.

Яков Кротов: Когда в 38-м Киев взяли монголы, это были все-таки именно монголы, татары тогда очень мало во всем этом участвовали. Это же советский штамп – «татаро-монгольское нашествие».

Фарит Фарисов: Это даже не советский, а немецкий штамп, это была западная идеология, которую мы сейчас проповедуем. Все ищут источники в истории, потому что наслаждаться настоящим можно только в том случае, если у тебя есть предсказуемое будущее.

Будущего не может быть, если у тебя искаженное прошлое, потому что настоящее – это практически зеркало прошлого. Возьмите Александра Невского: это наш брат, Батый сажал его с левой стороны, ближе к сердцу, считал его вторым сыном: один сын был мусульманин, а второй христианин.

Идем дальше: когда в Козельск пришли монголы, Булгария 13 лет в одиночку противостояла самому Чингисхану и не пустила их на Русь.

Яков Кротов: Чингисхан, как и Батый, в то время были еще язычниками.

Фарит Фарисов: Да, но они ведь многие государства не завоевывали, а присоединяли, потому что у них был толерантный подход.

Когда появились золоченые купола в церквях? И что это было за иго? Князь оставался князем, язык оставался русским, было свое войско, свои деньги, своя вера. Нужно было платить 10% за охрану территории.

Не забывайте, в то время самым большим и коварным врагом Руси, так называемой Белой Орды, был папа римский, который уговаривал Батыя иметь с ним какую-то связь. На это Батый говорил: все христианские переговоры ведет только православный священник.

Я узнал о религии ислам или ислама? Как правильно?

Фарит Фарисов

И еще я хотел бы отметить, что падение Казани – это следствие. Иван III – вот что нужно рассматривать. Это был 1472 год, когда стала распадаться сама Орда, и она распалась из-за того, что элита начала заниматься собой, а не процветанием нации, смотреть на свое богатство и престолонаследие.

Ее интересовала только борьба за власть, и отсюда Орда распалась на Ногайскую, на Астраханское ханство, Казанское ханство, Сибирское ханство. Москва в это время присягнула крымскому хану (даже не совсем крымскому, потому что Крым входил тогда в Османскую империю).

Мы не можем правильно дать оценку, потому что те 25 академиков 1710 года, которые были немцами, уничтожили библиотеку Ивана Грозного, так как она была на старотатарском языке. Иван Грозный великолепно разговаривал на татарском.

  • Яков Кротов: Вы тем самым принимаете отчасти на татар большие вопросы, связанные с царствованием Ивана Васильевича. Я бы, например, остерегся…
  • Фарит Фарисов: А я не остерегаюсь, потому что он прямой потомок Мамая.
  • Яков Кротов: Вырезать половину Новгорода и треть Пскова – это зависит от человека, а не от предков.

Фарит Фарисов: Но это не умаляет достоинств российского государства. Мы должны праздновать праздники, которые объединяют.

Яков Кротов: Означает ли это, что общее у христиан и мусульман в России – это ненависть к католичеству?

Дмитрий Пахомов: Это совсем не так. Общее, что есть между нами, это не ненависть, а наше отношение к Богу, которое у нас во многом идентично. Мы, христиане, и наши братья, мусульмане, в равной степени почитаем Бога Отца, Творца всего сущего, поклоняемся ему, трепещем перед ним.

Мы считаем, что наш путь в современном состоянии несколько неверен, наши стези ушли в сторону, что нам нужно вернуться на круги своя, в лоно отчее. И мусульмане, и христиане хотят одного и того же, и наши пророки, которые тоже во многом общие, об этом говорят.

Христианство, ислам и иудаизм – я бы сказал, это нечто общее, нельзя разделять эти религии между собой, на мой взгляд, они дополняют друг друга, каждая восполняет недостающее в других религиях.

Яков Кротов: Послушаем интервью с востоковедом, мусульманином Ахметом Ярлыкаповым о том, что общего и что различного у христианства и ислама.

Достаточно принципиальное различие состоит в том, что христиане и мусульмане по-разному понимают спасение

Ахмет Ярлыкапов: И христианство, и ислам – теистические религии. Они утверждают, что весь окружающий нас мир существует благодаря Богу. Тут есть некоторые различия. Мусульмане, например, считают, что Бог не покидает этот мир, все время творит его, что каждый миг этот мир творится заново Богом, и именно поэтому он существует. Но в основе теистический принцип.

Нет практически никаких различий между подходами мусульман и христиан к морали. Именно поэтому в исламе есть понятие «люди Книги», «держатели Книги» относительно христиан и иудеев: мы, мусульмане, с христианами и иудеями следуем одному закону. Мусульмане считают, что изначально иудаизм и христианство были версиями ислама, это одна традиция.

У двух этих религий одни корни, скажем так.

Я узнал о религии ислам или ислама? Как правильно?

Ахмет Ярлыкапов

Конечно, как очень родственные религии, ислам и христианство постоянно находятся в состоянии дискуссии, потому что есть довольно мелкие различия, которые при этом оказываются очень принципиальными.

Достаточно принципиальное различие состоит в том, что христиане и мусульмане по-разному понимают спасение. В христианстве именно из этого вырос культ Иисуса Христа, понимание Богочеловека, Сына Божьего.

Для мусульман, которые считают, что те события, которые происходили во времена Адама и Евы (то, что в христианстве называется грехопадением), не оказали такого губительного воздействия на человеческую природу.

Соответственно, каждый человек рождается чистым верующим, и в этом смысле человека не надо спасать, человек сам себя либо спасает, либо обрекает на гибель в течение всей своей жизни. И это, наверное, одна из основных точек, откуда берут начало различия между исламом и христианством.

Яков Кротов: Для меня это новое замечание – прежде всего, о творении. Фарит Фарисович, вы согласны, что это точка расхождения ислама и христианства: Создатель продолжает творить и творит мир ежеминутно?

Фарит Фарисов: В моем видении, прежде всего, нужно поверить. Самая лучшая проповедь, которую я видел в своей жизни, это образ жизни муфтия Шейха Равиля Гайнутдина. В одной из проповедей он сказал хорошую вещь: «Это и для христиан, это и для мусульман. Неверующие говорят: увижу – поверю. Ответ такой: поверишь – увидишь».

В Москве есть замечательная мечеть. В 1994 году мы стояли около окна, и я говорю: «Нам бы такой большой красивый храм, и было бы, наверное, здорово». И он сказал: «Поверишь – будет». И мы наблюдаем это. Сила веры очень велика. И мы каждый день находимся на джихаде, но не том джихаде, о котором люди, противостоящие исламу, думают, что джихад – это значит убить неверного.

Яков Кротов: Это джихад в представлении исламофобов.

Фарит Фарисов: Да. На самом деле ислам – это борьба со своими пороками. Неверный – это может быть не обязательно христианин или иудей, но и мусульманин, который нападает на твою семью, противоречит законам мироздания, а законы мироздания одинаковы что для мусульман, что для христиан.

Вот вы говорили о разнице между христианством, исламом и католицизмом. Ни один глубоко верующий человек не оправдал фашизм, как это сделал папа римский во времена фашистской Германии. Никто не вспоминает о том, что газават, священная война мусульман против фашизма, была объявлена здесь, в стенах московской мечети.

Это разве не объединительный фактор?

Яков Кротов: Слово «джихад» получило негативное значение именно в христианской культуре, а между тем, английское «crusade» – это не просто крестовый поход, а это может быть борьба за экологию и так далее, и, видимо, это аналог слова «джихад».

Я узнал о религии ислам или ислама? Как правильно?

Дмитрий Пахомов

Дмитрий Пахомов: Скорее всего, да: и этимологически, и фактологически. Дело в том, что джихад с самим собой – это Великий пост в православной традиции. И когда монахи уединяются для того, чтобы совершенствоваться, бороться со своими страстями при помощи Божией молитвы, это тоже джихад с самим собой.

И здесь нет никакого противоречия. Что касается представления о джихаде как о походе для освобождения какой-то территории от неверных, к сожалению, этим грешили и христиане, и мусульмане. Это неправильное представление, искажение самой сути христианства и ислама.

Это часто происходило не в традиционных странах, где христиане и мусульмане жили рядом на протяжении тысячелетий. Взять тот же Ливан, где, согласно Конституции, до сих пор существует принцип разделения властей, и президент должен быть христианином, премьер-министр – суннитом, а председатель парламента – шиитом.

Такая вот схема дружбы и добрососедства существовала на Востоке.

Джихад среди традиционных мусульман воспринимается как борьба с самим собой, а не как что-то экспансионистское

А как раз католический Запад и протестанты с этим боролись и были правы, и Мартин Лютер, когда боролся против римского представления о христианстве, исходил из правильных презумпций и боролся, в том числе, и против представления о христианстве как о чем-то воинственном, где нужно огнем и мечом искоренять неверных. На Востоке этого не было. И до сих пор в ряде традиционных обществ, где сохранилось такое добрососедство, мы видим гармонию. И здесь джихад среди традиционных мусульман, традиционных христиан, в традиционных обществах воспринимается именно как борьба с самим собой, а не как что-то экспансионистское.

Яков Кротов: Вот Ливан – христиане, шииты, сунниты, а если человек – агностик, куда ему податься в этом ливанском парламенте? И еще одно: мы не можем сказать, что папа римский поддержал фашизм, потому что это очень сложная история.

Фарит Фарисов: Но это исторический факт.

Яков Кротов: На практике Ватикан, конечно, не посылал швейцарских гвардейцев воевать с Муссолини или с Гитлером, но была энциклика 1936 года: папа с глубокой скорбью осудил расистское учение Гитлера. И эта энциклика была запрещена в Германии.

Можно сказать, что это был первый пример самиздата, ХХ века: ее переписывали от руки и распространяли католики, в том числе и в Германии. Если Гитлер был католик по рождению, то по своим взглядам он, конечно, был врагом Католической церкви.

И в то же время были православные, которые поддерживали нацистов, когда те приходили. Были и мусульмане, которым пришлось сражаться в войсках Третьего рейха. Везде были исключения.

Поэтому, чтобы было ясное будущее, хочется понять, где в прошлом человек совершает личный выбор, а где он просто выбирает религию, а затем к ней пакетом прилагается все, расписанное до мелочей. Совпадает ли в этом смысле отношение христианства и ислама к свободе личности?

Фарит Фарисов: Я вырос в татарской традиционной семье, и когда я был молодым, в исламе, и, например, у комсомольцев и коммунистов были одни и те же заповеди: нельзя воровать и обманывать, нужно уважать старших… В семье, прежде всего, учили любить свою родину: это было одинаково и для христиан, и для мусульман. Сейчас родина – Россия, но для меня родина – все равно Советский Союз, я ей присягал. И лично для меня нет разницы – белорус, украинец, я отстаиваю интересы всех их в моей республике.

Дмитрий Пахомов: В защиту Католической церкви (хотя я тоже ее критиковал): был эпизод, связанный с нахождением немецких войск в Риме.

Немецкие войска хотели взять Ватикан, и швейцарские гвардейцы переоделись в полевую форму, окопались, взяли в руки пулеметы и гранатометы и не пустили туда фашистов.

После этого римский папа фактически навязал определенные правила игры Третьему рейху. Так что с Католической церковью тоже не все так просто.

Яков Кротов: «Лучше чалма, чем тиара» – якобы говорили афонские монахи в XV веке.

Дмитрий Пахомов: Я бы не стал так говорить, я все-таки ищу единства, общности. Вот современное католичество: папа Франциск в этом году посетил Абу-Даби, столицу Объединенных Арабских Эмиратов, где наследный принц организовал Форум авраамических религий, была принята замечательная декларация.

Фарит Фарисов: Я сам родом из Татарстана, и там очень толерантно живут, например, татары, русские православные и христиане. Отец Феофан сейчас живет в Татарстане, и, узнав о проблеме с Татарским культурным центром в Москве, он приехал его защищать.

Дмитрий Пахомов: В Москве надо построить больше мечетей. Сейчас у нас не дают строить мечети, исходя их неправильной презумпции представлений, в том числе, о нашей истории. В Москве нужны мечети, и мы призываем решить этот вопрос положительно.

Читайте также:  Непроверяемые безударные гласные в корне (80 примеров)

Фарит Фарисов: В коммунистическом Пекине 80 мечетей, в Берлине – 60.

Яков Кротов: Взаимоотношения христианства и ислама, как ни странно, в XXI веке оказались больше в центре внимания людей, чем в ХХ и даже в XVI.

Прошел много веков обуревавший европейцев страх, что мусульмане их завоюют, и теперь европейцы часто боятся, что мусульмане не будут завоевывать, а потихонечку превратят Нотр-Дам в мечеть. Где страх, там неверие. Где неверие, там агрессия.

Поэтому я думаю, что диалог христиан и мусульман направлен, прежде всего, не столько на обращение друг друга в свою веру, сколько на изгнание страха, как из верующих душ, так и из пока неверующих.

Источник: https://www.svoboda.org/a/30157016.html

«Я русская и приняла ислам»

Студентка НГЛУ, принявшая ислам — о причинах своего решения, стереотипах и о связи ислама с феминизмом

Я узнал о религии ислам или ислама? Как правильно?

В конце прошлого года студентка НГЛУ и директор центра «Ы» Ната Хворова рассказала на своей странице «ВКонтакте» о конфликте со службой охраны вуза — Хворову вызвал начальник службы и, по ее словам, пригрозил встречей с сотрудниками ФСБ, а также называл «предательницей веры и родины», из-за того что она приняла ислам и начала носить платок.

The Village поговорил с Натой и узнал у нее о причинах выбора новой религии и о том, как ислам уживается с феминизмом.

Фотографии

Илья большаков

Я всегда интересовалась культурой арабского Востока. Когда в университете встал вопрос, какой регион изучать, я выбрала Ближний Восток — и с того времени погружалась в тему все больше. Ислам тесно связан с политикой и другими аспектами региона, поэтому с религией я знакома давно.

В определенный момент я почувствовала, что самостоятельно не вытягиваю определенные жизненные обстоятельства и нуждаюсь во внутренней опоре, — так я решила поверить в Бога. Первой мыслью было: я ведь ничего не теряю, если буду верить.

Сначала хотела воцерковиться — я была крещеная, как и большинство в нашей стране, но религиозно меня не воспитывали. Мы в семье празднуем основные праздники: Рождество, Пасху, я знаю немного библейских историй — и на этом все. Мне не нравится, что меня, русскую по национальности, автоматически считают православной и поэтому предавшей свою веру. Такого не было.

Воцерковиться не удалось, православие показалось мне неубедительным — я запуталась в том, как жить правильно, а как неправильно, духовные отцы на разных сайтах давали кардинально разные советы, все это казалось мне лишь интерпретациями чего-то, чего я никогда не увижу.

Ислам более понятен. Важное для меня условие: здесь есть только один Бог — Аллах. И не нужно гадать, кому поставить свечку за здоровье, — Николаю Чудотворцу или Серафиму Саровскому, ты просто встаешь на молитву и обращаешься напрямую к Богу.

Я выбрала суннитское течение, пошла по простому пути — выбрала то, что было первостепенно, шииты появились позже, после смерти Пророка. Это больной вопрос для мусульман, поэтому я не хочу говорить, что какое-то течение исконно верное, — не мне судить.

Близкое окружение приняло мое решение позитивно, видимо, потому, что мои друзья и семья хорошо меня знают и уверены, что это не промывка мозгов, а действительно желание верить. Среди моих близких есть атеисты, но, как бывает при адекватном общении, тему веры мы не затрагиваем — дело это сугубо личное.

Имя меняют, если оно созвучно с арабским словом с нехорошим значением. Это основная причина. Иногда меняют из принципа, чтобы коренным образом изменить жизнь. Мое имя мне нравится, оно не имеет двойственных значений, и цель моя — просто вера в Бога, поэтому такие крайности, как смена имени, мне не интересны.

С моей точки зрения, женщина в исламе и феминизм — это две взаимодополняющие вещи.

Практически всё, что люди знают о шариате, они берут из радикальных проявлений ислама — обычно приводят в пример Саудовскую Аравию, но сейчас я чувствую себя более защищенной, чем раньше.

Ислам дает женщине статус неприкосновенности — просто осознание этого придает силы. Платок — символ моей женской независимости и защищенности.

Я узнал о религии ислам или ислама? Как правильно?

Я по натуре человек скромный, мне трудно просто так прийти в общину и сказать: «Здравствуйте, я ваша новая сестра по вере», — хоть и знаю, что там всегда рады таким, как я. На самом деле в Куране (Коран — Прим. авт.

) сказано, что женщине совсем не обязательно ходить в мечеть — она отвлекает мужчин от праведных мыслей, ценнее домашняя молитва. Но выгонять оттуда не будут, мечеть — это место, где можно законнектиться, а это важно.

В мечеть важно приходить чистым как духовно, так и физически, перед входом разуваются. Для физической чистоты омывание всегда можно сделать при мечети. Я, кстати говоря, не переживаю о гигиене именно поэтому — не надо целовать предметы, ничего есть и пить из одной ложки. В исламе все предусмотрено для сохранения условий максимальной чистоты человека.

Я совсем не была готова к такому вниманию к себе со стороны органов и администрации вуза. Я знала, что могут быть вопросы из-за платка, и готова была понять обстоятельства, связанные с терроризмом, прикрывающимся маской ислама. Готова была пойти навстречу и ответить на вопросы, но оскорбления своих чувств я терпеть не буду.

В итоге я получила извинения от начальника охранной службы. Сперва всё это хотели выставить как некое недопонимание, якобы я не поняла метафор в процессе разговора, но в итоге передо мной извинились, чего я и хотела. Еще мне пообещали, что я закончу этот вуз и «потерпеть осталось недолго» (кого и кому терпеть — непонятно).

Источник: https://www.the-village.ru/village/people/experience/305115-russkiy-islam

Секрет успеха Ислама

Приветствую всех свои подписчиков, которых уже перевалило за пять сотен. А также тех, кто наткнулся на пост случайно. Коротко для новых лиц: Я бывший мусульманин, чеченец по национальности. Покинул Ислам около года назад и скрываю это. Здесь пишу о своих мыслях на счёт Ислама, о своём прошлом и так далее. Пишу для подписчиков, но так же рад всем новым лицам.

Недавно начал думать над вопросом, а в чем заключается основной секрет успеха Ислама в наше время? В другие религии я не углублялся и не так хорошо с ними знаком, поэтому про них говорить не буду (хоть и считаю их таким же бредом как и Ислам). Поэтому говорить буду только об Исламе.

Одна из главных причин успеха этой религии, по моему мнению, это отнимание индивидуальной и свободной мысли у человека. Объясню что я имею этим ввиду. Конечно, основную роль в успехе играет то, что человек вырос в этой среде, но для удержания в религии этого ещё недостаточно.

С самого детства в меня вбивали идею, что обычный человек не способен читать и правильно интерпретировать Коран. Поэтому, мы всегда должны были полагаться на толкование Корана и всегда слушать мнение учёных. Отмечу отдельно, что собственного мнения у человека в сегодняшнем Исламе быть не может.

Он может только следовать разным учёным, а сам сможет толковать и принимать решения только тогда, когда он закончит соответвующий факультет в одном из исламских университетов. Человек не имеет права просто прочесть хадис или аят, а потом сделать из этого свой собственный вывод и свою оценку. Нет, он ОБЯЗАН прочитать толкование авторитетного учёного или богослова.

А толкования есть ко всему в Исламе. Вся жизнь человека, до мельчайших подробностей управляется религией. Как есть, как спать, как идти, как надевать обувь, как заниматься сексом, как НЕ заниматься сексом, и так далее и тому подобное. Я сейчас не утрирую, все это реально описано и прописано в фикхе (если коротко, то это мусульманское право и правила поведения мусульманина).

Практически каждое решение в твоей жизни принимается с оглядкой на решения богослов ов и ученых. Конечно не все этому следуют, я щас говорю именно о соблюдающих мусульманах, а их, к сожалению, очень немало.

Сам Коран и толкование является идеальным экземпляром синдрома поиска глубокого смысла, только в этом случае это делается намеренно. Там толкуется почти каждое предложение Аллаха. И на одно маленькое предложение приходится целая гора объясняющего текста.

Вполне понятно, почему гении прошлого решили сделать толкование Корана и запретить мусульманам самим его толковать: Человек попросту сочтёт Коран бредом. Не верите мне — почитайте и убедитесь сами. К примеру есть в Коране аят о том, как Зуль Карнайн пришёл к месту, где солнце погружается в горячий источник.

Сейчас мы знаем, что это бред, но у человека, жившего в 7 веке таких познаний о мире и вселенной не было. Прочитав аят просто так, любой хотя бы мало мальски образованный человек нахмурился и поймёт что это бред.

Но на помощь нам приходит тафсир (толкование), где нам любезно объясняют, что на самом деле Аллах там описал явление с точки зрения Зуль Карнайна, что типа это был лишь закат на море. Зачем Аллаху вписывать такое в свое последнее и финальное писание — не совсем понятно.

Собственного мнения о религии у мусульман нет, только уже заранее сформированное и прилизанное. Поэтому с ними и невозможно спорить с помощью логики. В Исламе её нет, её реально нет. Я натыкался несколько раз в исламских статьях и книгах, где говорилось, что логики в религии быть не должно. Есть закон Аллаха, которому мы должны следовать, остальное нас не должно волновать.

Именно поэтому, когда мусульманин видит несоответствия в том или ином случае, видит нелогично сеть и неправильность действия, которое подводит его опасно близко к черте — то он сразу уходит в глубокую оборону, так как считает, что его наущает шайтан.

Проблема лишь в том, что наш мозг обычно любит логику. Он любит закономерности и пазлы. И когда человек в религии и он столкнулся с сомнением относительно чего то — то он борется не с шайтаном, а с собственным мозгом.

Мозг изо всех сил кричит, стараясь обратить внимание человека на нелогичность или неправдоподобность, но человек всегда делает так, как велит религия: Отвергает эти мысли, полагаясь на свой иман. Иман тоже штука очень интересная.

Если перевести это на человеческий язык, то это банальное самовнушение. И чем сильнее человек внушил себе что то, тем выше у него иман.

Помню раньше смотрел лекцию одного исламского богослова (имя не помню, к сожалению), у них там была конференция, я ещё тогда мусульманином был. Он в свое время закончил Мединский Университет в Саудовской Аравии (исламский универе, больше 10 лет он там проучился), а потом пошёл учиться в Европу то ли на нейропсихолога, то ли ещё что то, не помню, но начиналось на нейро.

Так вот, спустя год после учёбы он её бросил и вернулся домой, потому что его вера начала шататься. Он сам рассказывал, что в том универе их заставляли думать и мыслить по фактам и логически.

И говорил, что в голову стали приходить разные плохие мысли, что поведение и симптомы Мухаммада были похожи на шизофрению (при этом говорил Астагфируллах, это как христианское перекрестие, когда говоришь что то богохульное). Короче говоря, человек испугался и сбежал оттуда, чтобы не потерять свою религию и свою веру под угрозой логики и здравого смысла.

Потому что навязанные ему догмы и ложные истины начали рушиться под влиянием науки и логики. Что, впрочем, обычное явление. Снова хотел ограничиться коротким постом, а написал простыню, за что извиняюсь.

И опять же, если у вас есть вопросы — то задавайте, отвечу по мере возможностей. К сожалению не до всех дохожу, так как комментариев бывает много, за что прошу извинить.

P. S. Несмотря на вышеописанное, к мусульманам у меня ненависти нет, они такие же заложники Ислама, каким был я. Мне просто удалось вырваться, они же не такие удачливые. Однако я всем сердце ненавижу Ислам. Этого у меня не отнять.

Источник: https://pikabu.ru/story/sekret_uspekha_islama_6255773

"После того, что я узнал об исламе, отказаться от него невозможно"

Хонгр Мацаков с беременной женой Викой сейчас скрываются в одном из городков Сибири. Они бежали из Калмыкии от преследования родственников, исповедующих буддизм и не смирившихся с новой верой сына.

Хонгру всего 23 года. Но за последние пять лет, с тех пор, как он принял ислам, на его долю выпало невероятное количество трудностей и испытаний, о которых он рассказал в интервью ИА IslamNews по телефону.

  • — Хонгр, ты сейчас чувствуешь себя в безопасности?
  • — Да, после всех этих долгих избиений и заточения в кошаре я, наконец, сижу среди братьев-мусульман и чувствую себя спокойно и в полной безопасности.
  • — Расскажи, как ты пришел к исламу?

— Это было лет пять назад. Мы жили с семьей в Бельгии, – отец вынужден был бежать за границу из-за оппозиционной политической деятельности в Калмыкии. В Бельгии я часто общался с русскоговорящими парнями из стран Средней Азии. Они вели достаточно халатный образ жизни, гуляли, баловались наркотиками.

Но однажды я познакомился с ребятами с Кавказа, и они мне сказали – не общайся с распутными. Ребята меня расспрашивали о буддизме, интересовались, как создан человек согласно буддизму. Я отвечал – не знаю, предлагал версию Дарвина в качестве ответа. А потом задумался, начал сравнивать религии – христианство, буддизм, ислам. В буддизме множество богов.

Но в душе у меня всегда было понимание, что Бог один, он – Создатель. После этих размышлений ислам вошел глубоко в мое сердце, я уверовал. Но скрывал, поскольку на мои вопросы о религии отец отреагировал резко: «Тебе это не нужно – Бог есть, Бога нет. Работай и зарабатывай, остальное тебя не должно интересовать». После этого я не подходил к нему с вопросами и потихоньку поклонялся Аллаху.

До запрета общения с чеченцами, ингушами и дагестанцами я ходил к ним домой и молился вместе с ними. Украдкой молился дома.

— Как родители отреагировали, когда узнали о твоем обращении в ислам?

— Они, разумеется, стали замечать внешние исламские качества. Я начал отращивать бороду, перестал отпускать едкие шутки в адрес людей, хотя раньше любил это делать. А однажды отец нашел у меня диск с исламскими уроками. Он вывез меня на берег моря, достал диск и спросил: «Ты мусульманин?». Говорю – да, я принял ислам.

Он начал меня бить и кричать, что «мусульмане – террористы, они специально таких дурачков, как ты вербуют в своих целях, чтобы людей взрывать». Я говорю: «Отец, это не так. В груди у меня совсем другое». Но он поставил перед выбором: либо семья, либо религия. Я говорю – семья, а в себе держу – но религию тоже не оставлю.

Потом я познакомился в Чехии с одной девушкой, калмычкой. Во время сватовства сказал, что я мусульманин. Она расплакалась: «Я себе давала слово, что за мусульманина замуж не выйду. По телевизору показывают, что мусульмане 5 раз в день молятся, и каждый день своих жен бьют». Клятву она нарушила.

После этого Аллах дал ей свет в сердце, и она приняла ислам. Буквально через неделю мы поженились в мечети, а ее родители нас поддержали словами «это ваша жизнь, только не вредите себе и окружающим».

Мои же родители думали, что если я уехал из Бельгии, я вышел из-под влияния мусульман и отошел от религии.

— В чем были главные разногласия с родителями?

— Когда я рассказывал матери, к примеру, как следует относиться к людям, к детям, она отвечала: правильно ты, сынок, говоришь. А когда я им говорил, что так принято в исламе, они вскидывались – это ваххабизм, терроризм, выкинь из головы этот мусор, ты зомбированный, ты больной. И по сей день все эти слова я слышу в свой адрес.

Читайте также:  Односоставные и двусоставные предложения - как определить на примерах

Но главные испытания начались, когда мы приехали в Калмыкию, а родственники случайно узнали, что мы исповедуем ислам, хотя мы с женой это тщательно скрывали.

27 апреля меня вызвали на разговор. Их было трое – родные братья отца. «Ты предатель и вероотступник, – сказали они мне,- Ты составляешь опасность для наших детей тем, что сможешь их зомбировать. Наши дома для тебя закрыты, забудь телефоны, больше к нам не приходи». Я ответил: все, понял. Они бросили на прощание – отец приедет, мы будем решать, как с тобой поступать.

Я продолжал работать, жить, общаться. А потом приехали родители. Этот день я не забуду. Тетка приказала нам спуститься в подвал, чтобы соседи не слышали, как мы шумим. У меня борода была, маленькая, большая не растет.

«Значит, ты не отказался»? – спросил меня отец. Нет, – говорю. Бороду мне сбривали вместе с кожей. Били вчетвером – отец и трое его братьев. Кричали: «Эти мусульмане все контуженные и ты туда же.

Ты калмык, ты узкоглазый, ты должен быть буддистом, как и все твои родственники».

— Твои родственники – убежденные буддисты?

— Они не верующие, они отстаивали веру предков, но на самом деле они не хотели принять меня таким, какой я есть. Они хотели, чтобы я был такой, как они.

Когда от невыносимой боли от ремня, которым полоснул меня отец, я вскочил, он спросил: «Что, ради Аллаха умереть не хочешь? Умри ради Аллаха».

Потом он вышел, а его братья повалили меня на землю и стали пинать, потом начали душить. Вбежал отец. Я его обнял и попросил: «Хватит меня бить, оставьте меня».

А он мне говорит: если ты хочешь быть мусульманином, отдай паспорта. Я позвонил Вике, говорю – паспорта приготовь, они от нас отстанут.

Жена меня встретила одним вопросом: «Ты зачем побрился?». А у меня весь подбородок был в крови, лицо разбито. Вика задрожала, – а она на пятом месяце – я поворачиваюсь к отцу и говорю: «Если ребенок у меня умрет, эта смерть на вас будет». Он мне отвечает: «Пусть на нас будет». И после этого у меня все внутри потухло.

— Твоя мать знала, что тебя бьют?

— Мои крики из подвала должны были слышать даже соседи. Я ей сказал тогда: «Ты же видела, у меня были на жизнь прекрасные планы – иметь много детей, строить дом, работать». А она опять отвечала – ты больной, зомбированный, ты не тот, который был раньше.

— Вы пробовали обратиться в милицию?

— Да, мне один знакомый предложил написать заявление в милицию, чтобы припугнуть родителей. Сотрудник, к которому я принес заявление, сразу снял телефонную трубку и сказал: «Он пришел».

Меня отвели к женщине-следователю. Она прочитала мое заявление и с насмешкой спросила: «Кто тебя хотел задушить, что ты сочиняешь? Зачем тебе ислам? Ты же калмык, ты же буддист, зачем ты туда лезешь?».

Потом выяснилось, что она друг моих родителей.

Меня отвезли за сотню километров от Элисты в безлюдную степь, где стояла одна кошара для овец, а вокруг ни одной живой души. Отец сказал, что мы будем здесь жить две недели, пока я не приму окончательное решение. Я начал волноваться, что они меня там убьют.

Отец то хихикал, то говорил, что ислам для него считается позором, и чем вынести позор, лучше умереть. Я в это время вспомнил его прежние слова, что если я буду его позорить, он меня убьет. Он тогда еще добавлял, что в душе будет плакать, когда будет убивать.

Он и сейчас говорил, что в душе будет плакать, если я не отрекусь от ислама.

— Как долго тебя там держали?

— С понедельника по четверг. В один из дней отец меня спросил: «Расскажи мне об исламе, что такое ислам?». Я начал рассказывать, что ислам содержит мир, это религия единобожия, Аллах – Создатель всего сущего. На этих словах он меня ударил. Я схватил его за руки и говорю: «Отец, дай мне время, может быть, я запутался».

На следующий день приехал буддистский монах. А я весь в панике – душа за жену болит, тело ноет. Монах посмотрел на мое лицо в синяках и сказал: «Я твою семью давно знаю, они просто другого выхода не нашли, как избить тебя, не знали, как с тобой бороться.

Кончено, выход есть всегда – либо отказаться от религии, либо не показывай им внешне, что ты мусульманин. А сам внутри себя хочешь – верь, хочешь – не верь». Я говорю – помогите мне, я на грани, я хочу увидеться с женой и удостовериться, что ребенок жив. Лама пообещал все устроить.

А я вспомнил хадис, что Аллах дает победу даже через неверных. Потом я увидел, что монах уехал.

— Ты последовал совету ламы?

— Да, я сказал отцу, что хочу встретиться с монахом, поговорить с ним, восстановить гармонию духа, очиститься, еще какие-то буддистские термины вспомнил. Он обрадовался. Мы приехали к монаху. Зная, что он – передатчик информации моему отцу, говорю: расскажите про буддизм, покажите фотографии богов.

Когда болтовня с этим монахом закончилась, я положил, как заведено у буддистов, одному из богов 30 рублей, а остальные сто рублей – деньги для обряда дал мне отец – спрятал. По милости Аллаха, купил телефонную сим-карту и позвонил жене. Потом мы поехали домой. Там была в сборе вся семья. По глазам видим, говорят, ты стал нормальным. Я улыбнулся через силу.

На столе стояла здоровая чашка пельменей. Первым взял вилку и через силу стал есть эти пельмени.

— Как удалось вам с женой бежать?

— Дома оказался братишка, который помог мне бежать. Никогда такого в жизни не было. Мама дала мне пятьсот рублей, чтобы мы с братишкой пошли за тортом.

Идем в сторону магазина, а у меня сердце трясется, говорю – посмотри назад, не следят? Нет, отвечает. Попрощался с ним, прыгнул в маршрутку. Позвонил жене: «Собирай вещи, все документы, ненужные вещи не бери».

Приехал к жене, забрал ее. Доехали до Волгограда, а оттуда на поезде подальше от Калмыкии.

— Мыслей не было, чтобы облегчить жизнь и отказаться от ислама?

— Даже ни малейшего желания не было. После того, что я узнал об исламе, отказаться от него невозможно. Скрывать можно, но отказаться – нет. Братья мне передавали через знакомых – ничем помочь не можем, но ты держись, это испытание. Я тоже думал: Аллах испытывает, а потом все равно придет облегчение.

Источник: https://islamnews.ru/news-quot-Posle-togo-chto-ya-uznal-ob-islame-otkazat-sya-ot-nego-nevozmozhno-quot/

Музыка в Исламе (харам или халяль)?

Периодами в Интернете бурно обсуждается тема запретности музыки [1] с точки зрения Ислама. Говорят примерно одно и то же, слышать друг друга у противоборствующих в данном вопросе сторон желание, как мне видится, отсутствует. Думаю, настало время и есть необходимость раскрыть тему, обосновать мнения и поставить предположительно последнюю точку.

По моим наблюдениям (на протяжении более чем 15 лет), кажется, что запрещающие в современной молодежной среде — это в большинстве случаев те, кто слепо следует чьему-то мнению (однобоко обоснованному), или те, кто проявляет «набожность» вперемешку с юношеским максимализмом, желая тем самым бросить вызов окружающим.

Кстати, запрещающие и громогласно заверяющие о запрете сами временами слушают музыку (которая им по душе) или начинают слушать ее через год-другой, отходя от прежней категоричности. Таких примеров я видел немало, особенно когда человек выходит из состояния спора и полемики, успокаивается и начинает заниматься повседневными бытовыми делами.

Главное — чтобы он не забыл о том, что такое ежедневная обязательная молитва.

Религия и духовность даны людям вне сект и течений, говорящих о своей избранности и особой правильности. В истории мусульманского богословия велась самая разнообразная богословская полемика по вопросам, не имеющим прямого и однозначного ответа в Коране и Сунне.

Музыка относится именно к таковым. И сила Ислама — в гибкости канонов.

Если же человек не имеет гибкости мышления (а для развития интеллекта важно сегодня и высшее образование, и чтение не только религиозной литературы), то все каноны видятся ему незыблемо окостенелыми («только так и никак по-иному») [2].

Аргументы тех, кто запрещает музыку

1.

«И среди людей есть те, которые покупают «лахв аль-хадис» [3]» (см. Св. Коран, 31:6).

Если принять во внимание слова некоторых толкователей Корана о том, что здесь подразумевается и музыка (наряду с речью, прозой, поэзией, юмором, например), тогда аят явно и четко указывает на то, что музыка, пение и другие формы использования речевого аппарата относятся к той категории вещей, дозволенность или запретность которых определяется намерением и формой применения.

Да, некоторые из сподвижников Пророка и ученых последующих веков цитировали данный аят в качестве аргумента в пользу запретности пения, однако далеко не все были согласны с таким толкованием аята. Например, известный факых и богослов Ибн Хазм [4] в своей книге «Аль-мухалля» писал: «В этом аяте нет доказательств запретности пения.

Контекст аята и сам текст ясно подтверждают это, ибо продолжение аята раскрывает то, с какой целью «покупается развлекающая речь» [5].

Отсюда понятно, что описанное действие относится к безбожнику, и не к обычному безбожнику, а к тому, кто толкает в неверие других! Ибо если некто, к примеру, купит книгу изречений пророка Мухаммада (да благословит его Всевышний и приветствует) для того, чтобы сводить людей с пути Истины посредством выборочных, вырванных из контекста цитат, то он поистине грешник и безбожник! И именно такого рода действие описывается в аяте. В то же время никоим образом не порицаема Богом словесная забава (песни, анекдоты, притчи, смешные истории), которые человек использует для развлечения и отдыха. Но преднамеренно отвлекающий себя от выполнения очередной обязательной молитвы даже чтением Священного Корана или хадисов, а также разговорами, пением или чем-либо иным грешен пред Господом и является фасиком (грешником). Кто выполняет свои религиозные обязанности (фарды) пред Творцом и находит время для отдыха и развлечений не в ущерб служению Богу, исполнению Его заповедей, тот является мухсином (праведником)» [6].

2. Другой аят, упоминаемый людьми, запрещающими музыку:

«Если услышат они «аль-лягв» [7] [то есть то, что заслуживает устранения из речи, подобно пустой болтовне и пошлым словам; если услышат оскорбления в свой адрес от тех, кто воспринял их выбор и рост в штыки, либо кого другого], отворачиваются от этого» (см. Св. Коран, 28:55).

Аргументировать запретность музыки посредством приведенного аята представляется странным и неверным.

Здесь (даже в случае отдельного, вырванного из контекста рассмотрения) явно говорится о бессмысленной и пустопорожней речи, ругани, словесной суете, вызванных скудостью духовного разумения.

Подобное толкование следует из продолжения аята: «Если услышат они «аль-лягв», отворачиваются от этого и говорят:

«Нам — наши дела, а вам — ваши! Мир вам [8], мы не желаем [становиться] невеждами [вступая в конфликт или спор с кем-либо из вас] (мы не хотим водиться с невеждами)» [9] (см. Св. Коран, 28:55).

Слово «аль-лягв», упомянутое в вышеприведенном аяте, означает все то, что не приносит какой-либо пользы. Слушание того, что не приносит пользы, не является явно запретным до тех пор, пока оно не начинает поглощать время, отведенное для выполнения обязанностей перед Всевышним или людьми.

Необходимо заметить, что не всякое пение является пустословием, ибо многое зависит от текста песни и намерения поющего. Ведь благое намерение делает игру одной из причин обретения близости ко Всевышнему, а шутку может превратить в проявление покорности Ему.

В свою очередь, недоброе намерение умаляет благородность действия, превращая его в обряд внешнего поклонения, что является проявлением лицемерия.

Ведь сказано: «Поистине, Аллах (Бог, Господь) не смотрит на внешние проявления [покорности Ему], однако смотрит на сердца ваши» [10].

Что касается еще нескольких аятов, приводимых запрещающими музыку, то ни один из них не говорит о музыке прямым текстом: они или порицают различные формы применения речевого аппарата и всего того, что может усиливать его влияние, воздействие, с намерением опорочить веру, Священное Писание (см. Св.

Коран, 53:59–61), или предостерегают от сатанинских нашептываний, побуждающих к греху и преступлению (см. Св. Коран, 17:63–65).

То, что некоторые комментаторы оговаривали в данном контексте и песню, не является чем-то странным, ведь и песню, и стихотворение, и повесть, и красноречивое публичное выступление, и телевидение, и Интернет можно применять с намерением достижения греховных целей.

3.

Пророк Мухаммад (да благословит его Всевышний и приветствует) говорил: «Появятся среди моих последователей люди (народы), которые позволят себе (будут считать разрешенным) прелюбодеяние, натуральный шелк [11], употребление спиртного [включая все, что опьяняет рассудок] [12] и струнные инструменты [музыкальные инструменты]. Вне всяких сомнений, спустятся люди (народы) к подножию высокой горы (расположатся у подножия высокой горы). Вернется к ним вечером [пастух] с их стадом. Придет к ним [бедный, нищий] со своей нуждой, а они ему ответят: «Приходи завтра!» Ночью же обрушит Всевышний на них гору [у подножия которой они находятся], а остальных [кто из них останется в живых] превратит в обезьян и свиней до Конца Света [возможно, здесь аллегория, имеется в виду, что они потеряют нормы морали, так и не приобретя их до конца своей жизни]» [13].

Пророк Мухаммад также оповестил: «Появятся среди моих последователей люди, которые будут пить спиртное (хамр), называя его иначе [на сегодняшний день есть огромное количество алкогольной продукции, в том числе пиво, дорого ценящиеся вина и слабоалкогольные напитки, некоторые производители которых не жалеют денег, доказывая их пользу для здоровья, хотя официальная медицина это категорически отрицает], над головами их будут играть на струнных инструментах [на музыкальных инструментах] и петь певицы. Всевышний опустит под ними землю и сделает их обезьянами и свиньями» [14].

Источник: https://umma.ru/muzyka-v-islame/

Всевышний помог мне во всем

Я, русский мусульманин, хочу рассказать вам, как принял Ислам.

Раньше, будучи неверующим, да простит меня Аллах, я никогда не задумывался о религии, просто имел свой взгляд на неё, а именно: никогда не признавал иконы, крестики, в которые христиане верят.

Читайте также:  Как пишется "не спеша" или "неспеша", раздельно или слитно?

Как-то спросил маму, зачем люди поклоняются иконе, это же идол? Она ответила, что не знает, что так принято, поскольку сама была далека от религии и не имела знаний о ней.

Жил в деревне, после окончания школы поступил в колледж в Костроме. Там познакомился с чеченцем по имени Ибрагим, который в дальнейшем стал моим лучшим другом. Ибрагим не был соблюдающим мусульманином, поэтому про Ислам я от него узнал не много, лишь имя Господа – Аллах, и всё.

Так шло время, и однажды у меня появилась проблема, с которой я не знал, как справиться. Как-то, сидя под вечер один дома, я решил обратиться к Аллаху. Думаю, ну, обращусь, меня же за это не расстреляют, просто так попробую, будь что будет, для интереса, можно сказать.

Я поднял руки вверх и стал просить на русском языке у Аллаха решить мою проблему. После этого прошло около четырёх дней – и проблема внезапно решилась в мою пользу. Я сперва был удивлён, но потом сам себе сказал: а-а, ерунда, просто совпадение, не больше.

Прошло время, и у меня появилась другая проблема, с которой я не мог справиться сам. Решил попросить помощи у Аллаха ещё раз. Прошло около трёх дней – и проблема снова решилась.

Я был потрясён и уже чуточку стал задумываться, как это так получается? Прошло время, и в третий раз меня настигла следующая проблема, и снова я не мог её решить сам. Я подумал: чтобы убедиться в существовании Аллаха, попрошу ещё раз, последний. И снова попросил помочь решить мою проблему.

Прошло около недели, и я получил то, что просил. От всего этого я был просто в шоке! Мне было 17 лет, когда со мной это происходило. Я сразу рассказал всё своей маме, на что она сказала, что мне это кажется, или просто случайное совпадение, короче, она не придала этому большого значения. В моём сердце уже стала появляться вера в Аллаха, альхамдулиллях!

За два года до этого чуда мама сделала мне подарок в виде серебряного крестика на цепочке, я носил его чисто так, порисоваться перед друзьями – был молод. Когда ложился спать, не снимал его. Однажды, проснувшись утром, крестика на цепочке я не обнаружил, к тому же она была застёгнута.

Стал искать его и обнаружил лежащим в ногах. Удивился: как это могло произойти? Но особо задумываться над случившимся не стал. Проснувшись на следующее утро, увидел то же самое: цепочка на шее, а крестик – в ногах. После этого я попробовал сорвать крестик с застёгнутой цепочки – ничего не вышло.

В третий раз лёг спать – и на утро та же история: цепочка висит на шее, а крестик лежит в ногах. Рассказал маме, а она, как всегда, не поверила, сказала: «Не может этого быть», – и стала пытаться сорвать его с цепочки.

У неё тоже ничего не получилось: «Вот видишь, как он может слететь сам, если его даже руками не сорвать».

Потом, нося крестик, я начал ощущать тяжесть на плечах, как будто на них что-то лежит. И однажды снял его, а со временем почувствовал облегчение. Стал экспериментировать: когда снимал крестик, чувствовал облегчение, а когда носил – тяжесть. Я снова рассказал всё матери: «Вот видишь, мои просьбы были исполнены, теперь крестик слетает, а когда он на мне, я ощущаю тяжесть.

Это знак свыше, что Аллах существует, и Он даёт мне знак не носить этот крест, в который я и не верил, а просто так носил». Сказал, что хочу принять Ислам, что это истина от Аллаха. Мама, конечно, стала отговаривать: «Ты ещё молодой, может, ты ошибаешься, давай, когда чуть подрастёшь, пойдёшь в армию, и тогда сам решишь, принимать Ислам или нет».

Это был наш договор, который я запомнил.

Мама носила этот крестик с цепочкой своим подругам, и все они пробовали его сорвать, но у них ничего не выходило.

Прошло время, я оканчивал третий курс, и меня призвали в армию. Взяв академический, ушёл служить на год. В армии со мной служили дагестанцы разных наций. Я узнал, какой это дружелюбный народ. Находясь в армии, очень много думал об Аллахе и религии в целом, очень хотел узнать об Исламе.

Созванивался с мамой, оказалось, что она потеряла работу и не может никуда устроиться. Это продолжалось около четырёх месяцев, просто сразу мне не сказала, что у неё нет денег и она влезла в долги.

И тут я, тот, который уже верил в Могущество Аллаха, перед сном попросил, чтобы Создатель неба и земли помог ей найти работу. Прошло пару дней, звонит мама и говорит, что нашла работу, очень хорошую, которая подходит ей во всём.

Я сказал: «Я попросил Господа, чтобы Он помог тебе». А она, как всегда: «Да ну, перестань…»

Время от времени я созванивался со своим другом Ибрагимом. Как-то он сказал, что сидит без работы. Я был уверен в Милости Аллаха и Его Всемогуществе и попросил у Господа за друга.

На следующий день Ибрагим позвонил и сообщил, что к его отцу пришёл знакомый и предложил для него хорошую работу с большой зарплатой. Я сказал, что только вчера просил Аллаха, чтобы Он дал ему работу, и Он по Своей Милости дал её.

Ибрагим был удивлён этому, так как был слабым в Исламе, несоблюдающим.

Когда в армии у меня были проблемы с офицерами или солдатами, да вообще любые проблемы или сложности, я обращался к Аллаху, и Он, Милостивый, всегда отвечал мне, альхамдулиллях!

Когда отслужил и приехал домой, я напомнил маме наш разговор о принятии мною Ислама, хотя я уже и так являлся мусульманином, не зная того, – я же верил в Аллаха и Его Пророка (мир ему и благословение). Мама согласилась. Я восстановился на 4 курсе в колледже и стал искать, где можно получить исламские знания.

Искал в городе людей, которые могли бы научить меня молиться, потому что было большое желание молиться Своему Творцу, Который меня наставил на Истинный путь и помогал мне во всём. Я тогда узнал, что у нас в городе есть мечеть, и направился туда. Возле неё стояли мусульмане, я подошёл к ним, и завязался разговор.

Сказал, что я русский, хочу научиться молиться, и один человек из толпы очень обрадовался этому: «Конечно, пошли в мечеть, я буду тебя учить». Его звали Тагир, по нации он аварец и был мюридом, об этом я узнал в дальнейшем. Так вот, он приезжал из Дагестана к нам в город распространять Ислам, занимался дагватом.

Он меня научил намазу, дал имя Иман, так как видел мою сильную веру в Аллаха. Приезжая в Кострому, Тагир постоянно был со мной и рассказывал об Исламе. Из Дагестана привозил мне диски с видеозаписями выступлений дагестанских алимов и Саида Афанди (к. с.). Когда Тагир уехал, я смотрел и изучал эти диски. Мне очень нравилось, как Саид Афанди (к. с.

) читал проповедь, к чему призывал, а это был тарикат, где очень много полезного, например, чтение салавата нашему Господину Мухаммаду (мир ему и благословение), где делаешь тавбу перед Создателем, а это очень важно для нас, грешных людей, и зикр – восхваление Господа Миров, и работа над искренностью в поклонении – самое важное в Исламе.

Я бы назвал тарикат сливками Ислама, потому что самое ценное находится именно в нём, и как же прекрасен путь тариката, альхамдулиллях!

Сидя дома, я просмотрел много записей с лекциями. Когда же приходил в мечеть и всё увиденное дословно рассказывал братьям по вере – хотя не знаю, как я всё это запоминал, имея плохую память, думаю, это барака Саида Афанди (к. с.

), который переходил мне, – те, кто не знали меня, думали, что я учёный, приехал откуда-то, спрашивали, где учился, хотя я только смотрел, что говорит Кудияв. Я стал набираться знаний, а вместе с тем и пробовать распространять эту прекрасную религию в городе. Сначала, поговорив со мной, по Воле Аллаха – Он Наставляющий и Милостивый, два человека приняли Ислам.

Изучая и слушая Саида Афанди (к. с.), стал делать намаз. Вставая на него, со слезами представлял, перед Кем я встаю, насколько Велик Тот, Кому я поклоняюсь (Аллах). Я ложился спать со слезами, переживая за людей неверующих, зная, что их ждёт вечное наказание – Ад. Я постоянно думал, как же объяснить всем, что Ислам – это истина.

Я знал, что не смогу её донести всем, и переживал, что многие не знают и не слышали про Ислам, я говорю про истинный Ислам, не про тот, о котором нам говорят в средствах массовой информации.

Так вот, я стал соблюдающим Ислам. Отказался от всего запретного – музыки, еды, нецензурных слов, взглядов на харам и т.д. В пятницу я уходил с уроков на молитву, зная, что её нельзя пропускать и что она не восстанавливается. Учителя узнали, что я стал мусульманином, и резко поменяли своё отношение ко мне.

Хотя до этого я был любимым учеником – хорошо учился и был дисциплинированным. Меня вызывали в учительскую и спрашивали, почему в пятницу я ухожу с уроков. Объяснял, что это моя обязанность перед Господом.

Они говорили, что в христианстве тоже много чего есть, что, теперь весь колледж распустить? Я отвечал: делайте, что хотите, ваше право, но я буду уходить в пятницу, так как это угодно моему Господу, отвечать за это я буду перед ним. Прошло время, осталось доучиться неделю – и меня исключают из колледжа.

Я был очень расстроен и не знал, что делать, что сказать матери, боялся огорчить её. Ничего не сказав ей, просто приезжал и уезжал в город, якобы на учёбу. Был совершенно растерян, понимая, что 4 года ушли просто так, и никто мне не поможет, всё – конец.

Начал вставать на тахаджут-намаз, со слезами просил у Аллаха, чтобы Он помог восстановиться в колледже, хотя это было уже невозможно. Даже на доске объявлений повесили приказ о моём исключении.

Так вот, вставал я на тахаджут-намаз и просил – и Аллах дал мне человека, который помог мне восстановиться на учёбе. Меня снова зачислили, у многих учителей лица перекосились, когда узнали про это. Делал шукру. Я ни на секунду не сомневался в Милости своего Господа и Его Могуществе.

Закончил колледж с отличием. После я рассказал маме эту историю, поверила она с трудом: «Как это, исключили, а потом приняли обратно, не может этого быть!» Я сказал: «Может, ещё как может, Аллах – Великий, Всевидящий – видел, что я делаю правильно ради Его довольства, стараюсь, и Он не оставил меня в беде, Аллаху акбар 1000 раз, Аллаху акбар!!!»

Ещё одна история про то, как я попал в больницу с аппендицитом. Когда мне сделали операцию и разбудили после наркоза, то первые слова, которые я сказал, были «Аллаху акбар!».

Врачи испугались – русский парень и вдруг начал кричать такое, позвонили матери и стали объяснять, что голову вроде не трогали, а он кричит «Аллаху акбар!» и призывает к Исламу. Ещё не вышедшего из-под наркоза, меня везли по коридору, и я снова кричал «Аллаху акбар!». Все пациенты выбежали посмотреть на меня.

Я не знаю, что мною управляло тогда. Всё это мне рассказал мой друг, который был рядом: «Ты плакал и говорил, что тебе нас жалко, примите, пожалуйста, Ислам, вы находитесь в заблуждении, люди!»

Параллельно с учёбой я занимался спортом, и у меня были высокие результаты. Тренер не верил своим глазам, спрашивал меня: «Что ты творишь, как это так?!» Я не мог ему сказать, что перед соревнованиями делаю дуа Аллаху, что все мои успехи только благодаря Ему. Тренер не поверил бы. А когда всё же узнал, что я принял Ислам, то выгнал меня из зала.

Опять же, это было испытание от Милосердного Аллаха. Потом от меня начали отворачиваться мои друзья, говоря, что я предатель и тому подобное. Испытание за испытанием настигали меня, но я старался терпеть и уповать на Аллаха.

Продолжал слушать лекции дагестанских алимов, и когда смотрел выступление бывшего муфтия Саида-Мухаммада, я плакал, насколько он был искренен перед Аллахом и как переживал за свой дагестанский народ. Жалко, что его нет сейчас с нами, пусть Аллах по Своей Милости дарует ему высшие степени Рая.

Смотрел лекции Кура-Мухаммада, который, как настоящий воин, отстаивая истину в Исламе, перешёл под Милость Аллаха. И как же я хотел увидеть их вживую, думал, неужели эти люди есть в Дагестане, а больше всего, конечно же, хотел увидеть в то время Саида Афанди (к. с.) и взять у него вирд, мечтал стать его мюридом.

В тот день, когда с ним случилась эта трагедия, я пришёл в мечеть, и при земном поклоне почувствовал странный холод по телу, как будто что-то случилось, кто-то умер из родных, такое чувство у меня уже было раньше, оно всегда совпадало. В этот же день позвонил Тагир, и я узнал, что Саида Афанди (к. с.

) уже нет с нами, что он перешёл под Милость Аллаха шахидом. А когда Тагир приехал, то он предложил мне поступить в исламский институт. Я очень обрадовался этому предложению – так хотел научиться читать Священный Коран.

Я приехал в Дагестан, поступил в Северо-Кавказский исламский университет, что напротив джума-мечети.

Когда очутился в Дагестане, подумал, что я в Раю – эти мечети, эти азаны – для меня было удивительно, что на улице кричат Имя Творца и Имя Мухаммада (мир ему и благословение), это просто прекрасно слушать!

Прожив в Махачкале месяц, я поехал в Буйнакск к устазу взять вирд, так как мечтал стать мюридом. Как только я начал читать вирд, стал замечать изменения в себе в лучшую сторону – характер стал лучше, сабур – крепче.

В конце хочется обратиться к братьям по вере, чтобы они ценили место, где живут, а это Дагестан, где можно легко и просто соблюдать религию Аллаха и жить по Шариату.

Я всегда думаю о том, что я мусульманин, и как же это прекрасно быть мусульманином.

Источник: http://islamdag.ru/v-islame/26567

Ссылка на основную публикацию